Второй офицер был в форме армейского врача: узкие погончики топорщились на его мятом мундире, весь он казался разбухшим и рыхлым; багровое лицо его было бугристым и желчным. — Капитан Сивицкий, — хрипло назвал он себя и добавил с ожесточением: — Солдатский эскулап, живодер вашего брата. Желаю попадать ко мне за стол, но не советую попадаться ко мне на стол… Садитесь, поручик, и простите за дурной каламбур. Никогда не отличался остроумием! Карабанов сел. На дворе испуганно заблеял барашек. Исмаилхан вскочил, пробежал по пыльным коврам в мягких, по-кошачьи тихих сапожках. — Двадцать нагаек духанщику! — заорал он в непонятном для Карабанова бешенстве. — Я думал, барашек уже изжарен, а он еще помирает! .. — Я бы, господа, выпил рюмку водки, — раздумчиво признался Савицкий, как видно чем-то недовольный, и посмотрел на свои часы. — Девятый уже… — Врач щелкнул крышкою «мозера». — Никогда смолоду не ждал женщин, и даже сейчас, на старости лет, не повезло. — Не горячитесь, ваше сиятельство, — засмеялся Клюгенау, обратясь к хану, — зато здесь будет прекрасное вино. — А я не гяур, чтобы соблазниться вином, — с презрением откликнулся хан. — Я пью только ангелику! Поворачиваясь на оттоманке с боку на бок, жирный и неуклюжий, Сивицкий смело возразил подполковнику: — Светлейший хан, вы только настаиваете водку на ангслике. но пьете-то все равно водку! Дверь отворилась, и молодая армянка с влажными, печальными глазами, выпятив от усилия круглый живот, внесла на руках винный бочонок. — А вот и наша красавица! — сказал доктор, сошлепывая ладонью со своих брюк пепел сигары. — Натри барбарису да чесноку побольше, — повелел Исмаилхан, добавив что-то по-армянски, и пинком ноги отправил бочонок в дальний угол. Девушка легко выскользнула за двери, и Клюгенау сказал: — Господа, вы, наверное, помните Полонского? — Еще бы не помнить! — гоготнул Исмаил-хан, снова усаживаясь на паласы. — Он был квартирмейстером в Нижегородском полку, когда мы усмиряли восстание в Польше… Ну хоть бы один день я его видел трезвым! — Да нет, подполковник, — сморщился Сивицкий, подмигнув Карабанову, — это не тот. Вы лучше слушайте.». Клюгенау вдохновенно читал: …Ты шла, Майко, сердца и взоры теша, Плясать по выбору застенчивых подруг. Как после праздника в глотке вина ограду Находит иногда гуляка удалой .. И неожиданно чистым и сильным голосом Карабанов, подхватив стихи, донес их до конца: Так был я рад внимательному взгляду Моей Майко, плясуньи молодой… — Вы, наверное, это хотели сказать, барон? — спросил он и засмеялся, откровенно довольный. — Да, поручик. Именно это. И это — прекрасно! — Господа! — воскликнул доктор, взглянув на балкон духана.

Об этой истории
Роман `Баязет` посвящен одному из драматических и героических эпизодов русско — турецкой войны 1877 — 1878 годов — обороне немногочисленным русским гарнизоном крепости Баязет, вошедшей в историю под названием `Славного баязетского сидения`. Это была первая проба талантливого автора на поприще отечественной исторической беллетристики. Как показали последующие книги В. Пикуля, отечественная история стала для него главнейшей темой творчества. Баязет Валентин Пикуль Роман `Баязет` посвящен одному из драматических и героических эпизодов русско — турецкой войны 1877 — 1878 годов — обороне немногочисленным русским гарнизоном крепости Баязет, вошедшей в историю под названием `Славного баязетского сидения`. Это была первая проба талантливого автора на поприще отечественной исторической беллетристики. Как показали последующие книги В. Пикуля, отечественная история стала для него главнейшей темой творчества. ОТ АВТОРА — ЧИТАТЕЛЮ ОТ АВТОРА — ЧИТАТЕЛЮ Это мой первый исторический роман. Первый — не значит лучший. Но для меня, для автора, он всегда останется дороже других, написанных позже. Двадцать лет назад наша страна впервые раскрыла тайну героической обороны Брестской крепости летом 1941 года. Невольно прикоснувшись к раскаленным камням Бреста, я испытал большое волнение… Да! Я вспомнил, что нечто подобное было свершено раньше. Наши деды завещали внукам своим лучшие традиции славного русского воинства. Отсюда и возник роман «Баязет» — от желания связать прошлое с настоящим. История, на





