ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В комнате слышно только наше дыхание — прерывистое, тяжёлое — и глухой ритм, который постепенно стирает всё вокруг.

Мир сужается до прикосновений.

До тепла кожи.

До того, как мы оба теряем контроль в одном и том же моменте.

Напряжение достигает предела, всё внутри взрывается, и он тоже замирает, дыхание обжигает мою спину.

Тишина накрывает нас резко.

Он остаётся рядом, склоняется ниже, и его губы касаются моей спины — уже иначе. В этом прикосновении нет борьбы. Только тяжёлое, почти болезненное облегчение.

По коже мгновенно бегут мурашки, дыхание сбивается снова — но теперь не от напора, а от этой неожиданной мягкости. Тепло его губ расползается по спине медленно, и внутри что-то сжимается тише, глубже.

И на несколько секунд мир перестаёт быть полем боя.

Он отстраняется первым.

Встаёт с кровати, проходит рукой по волосам и молча отходит к столу. Берёт рубашку, натягивает её через голову, застёгивает медленно, возвращая на себя привычную броню.

Смотрю на его спину. На напряжённые плечи. На то, как он чертыхается тихо, почти неслышно, когда рука задевает край стола.

Я знаю этот момент.

Знаю, что дальше может быть.

Фраза про ворота.

Про то, что это ничего не значит.

Что это не про прощение.

И я не хочу услышать это снова.

Сажусь, быстро поднимаюсь с кровати. Подбираю одежду с пола, натягиваю её почти механически, чувствуя, как внутри поднимается прежняя боль. Не от того, что было между нами. От того, что будет после.

Он не говорит ни слова.

Стоит ко мне вполоборота.

— Ты можешь ненавидеть меня, — говорю тихо, но ровно. — Но я никогда не хотела тебя предавать.

В его глазах на секунду ещё остаётся то, что было между нами — тепло, огонь, усталость.

А потом медленно возвращается холод.

Лидер.

Стена.

— Я выбрала не себя, — добавляю.

Смотрю прямо в его глаза. Не опуская. Не оправдываясь.

Он ничего не отвечает.

И это молчание тяжелее любых слов.

Внутри всё сжимается, но я не позволяю себе сломаться. Это не была жалость. Не слабость. Я хотела его так же сильно, как и он меня.

Но я больше не выдержу его льда.

Иду к двери, не позволяя себе обернуться.

Каждый шаг отдаётся в груди.

Открываю дверь и выхожу, не зная, смотрит ли он мне вслед.

Но знаю одно — я больше не убегаю.

Выхожу из базы, и вечерний воздух обжигает лёгкие холодом.

Небо уже темнеет, над Ареей медленно сгущаются сумерки. Город не шумит, как в обычный вечер. Он живёт тихо. В некоторых окнах горит свет. Где-то слышен смех — сдержанный, усталый. Где-то — плач. Тот самый, глухой, который не заглушает даже возвращение победителей.

Я иду по знакомой дороге к своему домику.

Шаги медленные. Не потому что нет сил. Потому что внутри всё ещё штормит.

Перед глазами вспыхивает Крейден. Его взгляд. Его руки. Его холод, который возвращается слишком быстро. Я вспоминаю, как он молчал.