ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я буду держать этот мир за горло, — говорит он тихо.

Его пальцы жёстче фиксируют мой подбородок, взгляд темнеет.

— И больше никто не посмеет тронуть ни тебя, ни кого-либо из моих людей.

Слова произносятся спокойно. Без крика.

— Все, кто посмел причинить тебе боль… уже мертвы.

В этих словах нет бравады. Только факт.

Он наклоняется ближе.

— И если кто-то решит повторить — я уничтожу их раньше, чем они сделают шаг.

Его руки смыкаются на моей талии, притягивают ближе. И он целует меня — резко, глубоко, с той же силой, с которой шёл в бой.

Страсть в этом поцелуе смешана с облегчением.

Я отвечаю ему без остатка — с той же силой, что держала внутри всё это время, с той же болью и ожиданием.

Его ладонь сжимается на моей талии, притягивает ближе, и в этом движении нет сомнений — только голод.

Он целует меня глубже. Его пальцы впиваются в ткань моей кофты, и в следующую секунду слышится треск — ткань рвётся под его руками.

— Крейден… — выдыхаю я, но в голосе нет протеста.

Он не даёт мне договорить. Разворачивает, прижимает к себе, и в его движениях уже нет осторожности. Только власть. Только потребность.

Он отступает на шаг и тянет меня за собой к кровати. Я почти падаю на неё, а он нависает сверху — взгляд тёмный, напряжённый, живой. Не лидер. Не холодный стратег.

Мужчина.

Его руки скользят по моему телу, уверенно, жадно. Он тянется к ремню, резко расстёгивает пряжку, не сводя с меня взгляда. Я не жду — сама тянусь к нему, к его плечам, к его одежде, стягиваю её, чувствуя, как под ладонями напряжены мышцы после боя.

Мне мало просто смотреть.

Приподнимаюсь, хватаю его за ворот и целую сама — яростно, с тем же голодом, что и он. Его дыхание сбивается, когда я перехватываю инициативу, но он не позволяет мне вести долго — снова прижимает к матрасу, целует вниз по шее и груди, оставляя горячие следы, заставляя кожу гореть.

Моё тело отвечает ему сразу, без сомнений.

Одежда исчезает в хаосе движений — срывается, падает на пол, остаётся где-то у края кровати. Между нами больше нет преград — ни ткани, ни дистанции, ни холодных слов, которые мы говорили друг другу.

Я вижу в его глазах, насколько он на грани. Сдержанность, которую он держал в себе, трещит по швам.

Он разводит мои бёдра решительно, почти грубо, и в этом движении нет сомнений — только потребность доказать, что мы живы, что он вернулся, что я здесь.

Вскрикиваю, когда он притягивает меня ближе и резко входит, начиная двигаться во мне быстро, без раскачки, без паузы, и звук разлетается по комнате, заполняя пространство, которое ещё недавно казалось холодным и пустым.

Я тянусь к нему, пытаясь снова поймать его губы, но он перехватывает моё движение — ладонь ложится на шею, не душа, а удерживая, фиксируя, не позволяя уйти ни на сантиметр.