Я боюсь его взгляда. Боюсь увидеть в нём ненависть. Боюсь услышать, что он не хочет меня видеть.
Но я не могу оставить его здесь.
Не могу уйти, не попытавшись.
Сердце колотится так громко, что этот стук заглушает всё вокруг. Дом стоит таким же, каким я его запомнила. Те же стены, потемневшие от дождей. Та же крыша. Тот же порог, на котором Мирая когда-то смеялась, протягивая мне кружку с тёплой водой.
Ноги не слушаются.
— Мы останемся здесь, — тихо говорит Демарис за моей спиной. — Это тебе нужно пройти самой.
В его взгляде нет ни давления, ни жалости. Он видит, как меня разрывает изнутри.
Он подходит ближе, кладёт ладонь мне на плечо и сжимает крепко, уверенно.
— Кайра, — произносит он низко. — Здесь нет твоей вины. Не бойся. Иди.
Я втягиваю воздух, который застревает в горле, и киваю.
Шаг.
Ещё один.
Каждый метр до дома тянется вечностью. В голове вспыхивают обрывки воспоминаний.
Дверь скрипит.
На пороге появляется он.
Ариан.
Он стал жёстче. Лицо заострилось, плечи шире, в глазах — тишина человека, который пережил слишком многое за один месяц. Его взгляд впивается в меня, и я не знаю, как выдержать его.
Он жив.
Он стоит передо мной.
В груди что-то ломается.
Глаза наполняются слезами мгновенно. Я не сдерживаю их. Передо мной человек, который спас меня. Который пустил в свой дом. Который делил со мной хлеб и тишину леса.
В его взгляде — шок.
На мгновение мне кажется, что в глубине есть какая-то тень. Меня пронзает мысль, что он имеет право ненавидеть меня.
— Ариан… — выдыхаю я.
Голос ломается.
Я хочу сказать, что мне жаль. Что её смерть разрывала меня изнутри. Что я жила с этим чувством вины каждую ночь.
Но дверь за его спиной снова открывается.
И мир останавливается.
На пороге появляется Мирая.
Та же светлая коса, тот же взгляд, только повзрослевший за этот месяц. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не веря.
Сердце бьётся так сильно, что в ушах звенит.
— Мирая… — шепчу я, и голос едва слышен.
Слёзы текут свободно. Радость, боль, шок, облегчение — всё накрывает сразу.
Я смотрю на Ариана.
В его глазах нет злости.
Мы стоим друг напротив друга, разделённые несколькими шагами и одним месяцем, который изменил нас всех.
Тело перестаёт подчиняться. Передо мной Мирая — живая, дышащая, настоящая, а разум всё ещё цепляется за воспоминание о крови и крике, за тот момент, когда я была уверена, что потеряла её навсегда.
Она делает первый шаг.
Я вижу, как её рука невольно прижимается к боку, как движение даётся с усилием, как в лице мелькает тень боли — но она всё равно идёт ко мне. Почти бегом.
И в следующую секунду она налетает на меня.
Обнимает так крепко, что из груди выбивается воздух.
— Боже… — её голос срывается. — Ты жива… ты жива!
Я всё ещё в шоке, но руки сами поднимаются, обвивают её в ответ.






