ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как однажды он назвал меня своей тишиной — и в тот момент я впервые за долгие годы почувствовала, что могу не быть всё время настороже.

Я позволила себе чувствовать.

И именно тогда всё начало рушиться.

Я изначально пришла к нему с ложью. Я не сказала всей правды. Я скрыла то, что знала о Кордексе. Я боялась. Боялась, что если он узнает всё, он не станет разбираться. Что он выгонит меня прежде, чем я успею получить то, что нужно матери. Что он не поверит. Что сочтёт меня угрозой.

И, возможно, он имел бы на это право.

Я выбрала молчание.

Выбрала риск.

Выбрала спасать одного человека, поставив под удар другого.

И теперь, сидя здесь, в пустошах, я не могу сказать, что была полностью права. Но и назвать себя чудовищем не могу. У меня не было лёгкого выхода. Не было безопасного пути. Был только страх потерять мать и отчаянное желание удержать её рядом ещё хоть немного.

Опускаю взгляд на свои руки, дрожащие, испачканные пылью, и понимаю, что сейчас не знаю, куда идти дальше.

Впереди только бесконечная серая линия горизонта, за которой нет обещаний.

И впервые за всё время, сколько себя помню, во мне нет ни плана, ни цели, ни злости, которая заставляла бы двигаться.

Есть только боль.

И пустоши, которые смотрят на меня так же равнодушно, как смотрел мир двадцать лет назад на маленькую девочку, лежащую на холодном полу.

Я так глубоко ухожу в свои мысли, что перестаю слышать мир вокруг. Пустоши превращаются в размытый фон, а внутри остаётся только Мария, её голос, её руки, её запах трав и дыма, её тихое «всё будет хорошо», которое теперь звучит почти издевательством. Я сижу, обхватив себя руками, и не замечаю, как время проходит, как ветер меняет направление, как тени становятся длиннее.

И только резкий, чужой крик разрывает всё.

— Вон она!

Слова бьют по слуху, как удар по оголённому нерву.

Вздрагиваю и резко поворачиваю голову.

У края дороги, там, где начинается редкая полоса кустарника, стоит один из охранников Хардана. Я узнаю его не сразу — лицо знакомое, но сейчас искажённое, напряжённое, почти злое. Рядом с ним ещё несколько мужчин. Чужие. Оружие в руках. Взгляды направлены на меня.

Он показывает пальцем.

На меня.

В груди мгновенно всё сжимается, но это уже не та беспомощная боль, что минуту назад. Это холодное понимание.

Это они.

Те, кто приходили к дому. Те, кто искали лекарство. Те, кто спрашивали про Кордекс. Те, кто не остановились, даже когда мать ничего не могла им дать.

Я не слышу их слов, но вижу по губам, по жестам, по тому, как они переглядываются — они знают, кого нашли.

Они бегут.

И в этот момент во мне что-то выпрямляется.