– махнула она рукой и вытерла руки о передник. – Пошли лучше, сейчас барыня подарки будет дарить. – сказала потирая ручки.
– А что обычно дарят?
– Обычно, пряник и монетку.
– Деньги что ли?
– Да, когда медяк, когда серебро. По-всякому бывает, как у барина настроение случается, ну или не знаю, от чего это зависит.
Только мы вышли из терема, как ворота отворились, и барские сани въехали во двор. Дворня, высыпала из разных углов и выстроилась перед теремом.
– С рождеством и как водится, от нас подарки за верную службу. – сказал барин, выйдя из саней. – Гришка, где угощенье? Поди принеси сюда. – отправил управляющего в терем. Дуняша с барыней встали рядом.
– Папенька, а можно я. – проговорила она, глядя на него снизу вверх, укутанная в пуховый платок и шубку.
– А почему бы и нет, – сказал он, достал из-за пазухи кошелек и отсчитал ей монеты. Из терема вышел Григорий с большой корзиной на перевес. Барыня вручала сладкий пряник, а Дуняша следом за ней серебряную монету. Люд, кланялся и благодарил.
– Спасибо, Матушка. – произнесла Тося рядом со мной.
– Спасибо, – повторил за ней, когда получил свой подарок. Дуняша, положила мне на руку монетку, и снова сказал спасибо. Первый раз видел ее настолько близко. Девица улыбнулась мне и посмотрела в глаза.
– Дуня, что застыла! А ты юродиво, голову наклонил, нечего тебе на нее смотреть.– сказал громко барин.
Дуняша, торопливо прошла, продолжая раздавать монеты.
– Голову опусти, – прокричал уже громче барин, а Тоська, только по шее треснула.
– Барин не серчайте на него дурак, что с него взять.
– Дурак. – выплюнул барин, подходя ближе и разглядывая меня. Шея ныла, но я снова выпрямился. – Дурак, говоришь. – рыкнул он.
– Да, барин, прости его не ведает, что творит. – прощебетала Тоня и только треснула по спине и силой заставила встать на колени. – Прости его барин, прости. – продолжала щебетать она.
– Сейчас в счет праздника, выпишу ему розг. Так что бы глазенки свои больше не накладывал, а то что не положено.
– Барин, слабенький он не выживет, прости его. – Тоська, бухнулась тут же рядом со мной на колени. Умоляя, барина простить меня. Я же только продолжал смотреть на него, словно меня поддерживала в этот момент неведомая сила, излучаемая монетой сжатой в руке.
– Семен, ну ты видишь не в себе. Пойдем лучше к столу, праздник сегодня, зачем на душу грех брать. – сказала ласковым голосом подошедшая барыня, беря его под руку.
– А черт с ним! – сказал барин и они вошли в дом, оставив на улице растерянный люд Тосю, что продолжала стоять вся сгорбившись на коленях и меня тоже на коленях, но не отрывающий взгляда от двери, за которой только что скрылся барин и семейство.
Оплеуха прилетела звучная, в тот же момент, как люди между собой начали перешептываться. – Совсем дурной стал.






