Она тяжело поднялась с дивана, сидя на котором вязала мужу свитер, и, схватившись за поясницу, невольно охнула.
Василий поморщился, словно только сейчас увидел её огромный живот:
– Сядь уже, каракатица! Сам схожу…У-у-у, навязалась на мою голову, торба неповоротливая…
Он ушёл, и Анна слышала, что ему никак не удается успокоить жеребца. Потом стали беспокоиться и другие лошади. А муж все не появлялся. Анна подошла к окну и раскрыла его. Морозный воздух обжег ей лицо, а ветер донес со стороны конюшни тихий стон. Она прислушалась и поняла, что это Василий зовет её.
Не привыкшая спорить с мужем, она надела теплый тулуп и направилась к конюшне, а когда открыла тяжелую, массивную дверь, сразу поняла, что произошло. Жеребец выбил дверь в своем стойле, но с привязи сорваться не смог. И когда пьяный Василий подошел, чтобы успокоить его, взбесившийся конь, не выносивший запаха спиртного, лягнул его копытом и сбил с ног.
Когда Анна подошла ближе, Василий протянул к ней руку, но говорить уже ничего не мог. По его лицу струилась кровь, а в глазах была мольба. Анна наклонилась к мужу и … улыбнулась ему, а потом выпрямилась и полной грудью вдохнула холодный воздух, наполненный резким запахом конюшни. Но она точно знала, что так пахнет долгожданная и такая сладкая свобода.
Потухающим зрением Василий увидел, как жена уходит и подумал, что она спешит за помощью, но Анна вернулась в дом и спокойно легла спать, мечтая о том, чтобы скорее наступил рассвет, в котором уже не будет её мужа. Она совсем забыла, что в доме не одна и Игорь, уже большой мальчик, в приоткрытую дверь своей комнаты видел, как она торопливо ушла куда-то, а потом вернулась, странно улыбаясь и качая головой.
Утром Анна подняла переполох и, рыдая, рассказывала соседкам, что ничего не слышала, потому что крепко спала. Тело Василия увезли в морг, и плачущая вдова принялась готовиться к похоронам. Она не сразу поняла, что говорит ей Игорь, а сын снова дернул мать за рукав и спросил:
– Почему ты всем наврала, мама?
– Что?? – ахнула она. – Да как ты смеешь так разговаривать со мной? Хочешь, чтобы я тоже умерла, да? А тебя отдадут в детский дом, ты этого добиваешься?!
– Но папа… Ты же знала… Ты ходила туда, в конюшню. Я не спал и видел…
Звонкая оплеуха заставила мальчика замолчать, а мать, схватила его за воротник и, приблизив к своим глазам, сказала свистящим от злости шепотом:
– А может тебя тоже отвести к тому коню? И закрыть там на всю ночь?
Мальчик в ужасе замотал головой.
– Тогда молчи, а то ты меня знаешь! – еще раз пригрозила ему мать.
Что-то темное и очень страшное, мелькнуло в глазах матери, и мальчик замолчал. Он больше не сомневался в том, что мама и с ним может сделать такое.






