Боятся люди друг друга, потому как жить по законам волчьим стали. Власть новая заставила. Раньше все друг за дружку держались, помогали чем могли, а ныне каждый за себя. Но ладно, че зря гутарить. Довезу до дома. Не смотри, что колымага старая, она у меня, если надо, и до Берлина дойдет. Хотя чего нам сейчас в Германии делать. Это олигархи, мать иху, по всему свету куролесят, Россию позорят. Одна у нас с тобой, Андрюша, проблема, бензина у меня почти нет. До заправки ближайшей дотянем, а дальше нет. Встанем.
– Никаких проблем, дядь Петь. Дотяни до заправки, а там я тебе полный бак залью и канистры, если есть.
– Куда ж без канистр.
Он повернулся к Василию Наумовичу:
– А ты, Васька, стакан мне приготовь. Коньяку. Я уж забыл, какой он на вкус!
– Оставлю!
Андрей, одеваясь, сказал:
– Я тебе, дядь Петь, и заплачу, и бутылку виски куплю!
– Конечно, и заплатишь, и купишь, да только кто у тебя возьмет?
– Но…
– Никаких «но», не обижай! Мне хватит того, что Василий оставит! Ну, ты прощайся, я в машине подожду!
Прощание не затянулось. Да и не было никакого прощания, Андрей поцеловал в щеку тетку, подмигнул Вере, пожелав ей удачи, и в сопровождении Василия Наумовича с братом вышел из дома. У машины мужчины пожали друг другу руки.
Дядька спросил:
– Значит, во вторник, 13-го числа, приедешь? Как раз на девять дней?
– А что, уже во вторник девять дней?
– Да!
– Значит, во вторник. Что привезти из города?
– Ничего, и так потратился. Мы здесь все сами организуем. По-людски. Соседи помогут.
– Тогда я водки захвачу, чтобы самогоном не травиться.
– У нас самогон почище и крепче любой водки будет. Это Санек жрет отстой, потому как дешево, оттого и болеет.
– И все равно возьму. Не с пустыми же руками приезжать.
– Ты, если надумал оградку с памятником ставить, лучше на это потраться.
– На все хватит!
Александр, сильно захмелевший на старые дрожжи, проговорил:
– Ты, Андрюха, знай, если что, всегда на нас с батей можешь рассчитывать. Мы за тебя любого порвем. Землю жрать заставим козлов.
– Знаю! А ты, братуха, подумай, как жить дальше будешь! Хорошенько подумай, да на трезвую голову. Так, как сейчас, жить нельзя. Понял?
– Понял! Подумаю! Но на трезвяк! Опосля всех траурных мероприятий!
Василий Наумович махнул рукой:
– Да что ты, Андрей, с ним гутаришь? Он об одном думает, где поутру стакан залудить.
Александр встал в стойку:
– А вот возьму да брошу пить! Назло всем! Чего тогда, батя, скажешь?
– Ты сначала брось! Но ладно, езжай, Андрюх, раз решил, а то так до вечера попусту проговорить можно!
– До свидания, дядь Василь! До свидания, Санек!
Андрей сел в машину, и дядька Петя, которого Дементьев знал с детства, повел свой старый «Москвич» по разбитой грунтовке к трассе. Медленно, где-то пробуксовывая, застревая, но автомобиль выехал на шоссе и направился к Переславу.






