Если бы они могли говорить… Но некоторые коды так и останутся невзломанными.
От автора
От автора
«Самый большой в Британии дурдом, черт бы его побрал».
Так написал на воротах Блетчли-Парка охранник, и в глазах многих БП эпохи Второй мировой действительно больше походил на сумасшедший дом или какой-то странный университет, чем на сверхсекретное криптоаналитическое учреждение. Дешифровщики то бросали в озеро чайные кружки, впав в задумчивость, то разъезжали на велосипедах, натянув противогазы во избежание сенной лихорадки, то играли в лапту среди деревьев в парке, а еще загорали на лужайке в чем мать родила и смеха ради въезжали в корзине для белья прямо в открытые двери туалетов. Учитывая явную тенденцию БП вербовать книжных червей и чудаков, Парк предсказуемо воспринимался как сборище эксцентриков. Администрация БП невероятно снисходительно относилась к странностям подчиненных – образно говоря, никто не пытался втиснуть четырехгранные втулки в круглые гнезда. В результате эти люди великолепно справлялись с практически невыполнимыми задачами. А ведь союзники вполне могли проиграть войну, если бы не достижения тех, кто кропотливо взламывал закодированные «Энигмой» сообщения, – притом что в странах гитлеровской коалиции, где эти машины использовались для шифрования, считалось, что взломать шифр «Энигмы» невозможно. Во всяком случае, война наверняка продлилась бы куда дольше и стоила бы намного большего числа человеческих жизней.
Еще до объявления войны британская разведка завербовала нескольких преподавателей Оксфордского и Кембриджского университетов, поручив им взломать «Энигму». В своем труде они опирались на достижения гениальных польских криптоаналитиков Мартина Реевского, Ежи Ружицкого и Генрика Зыгальского. Именно благодаря начальным прорывам поляков в этом направлении стал впоследствии возможен успех Блетчли-Парка.
Первые криптоаналитики БП вербовали пользовавшихся их доверием университетских друзей и знакомых. Позже новых служащих начали искать в женских колледжах и бюро секретарских услуг, и постепенно разрозненная организация, изначально разбросанная по нескольким баракам, превратилась в настоящую разведывательную фабрику, где трудились тысячи людей. В определении своей государственной политики Черчилль в значительной степени полагался на полученные из БП разведданные; посетив усадьбу в сентябре 1941 года, он похвалил дешифровщиков за работу и молчание. Безусловно, кое-какая информация по БП все же циркулировала – дневники военных лет и мемуары свидетельствуют, что работникам случалось негласно обмениваться новостями, касавшимися их друзей и близких, – однако внешняя безопасность оставалась непоколебимой.






