Все стало ясно, когда он выразил переполнявшие его чувства словами, которые, опять же телепатически, мы все понимали: — У меня пуповина лопнула! — Невозможно! — спокойно отозвался его гид. — Она до сих пор пристегнута к нашей группе. — Нет! — взвыл еще один. — Ее внизу перерубили! Это означало, что пока та злосчастная эктоплазма прогуливалась здесь, на Земле ее тело было убито. Раз его пуповина была связана с другими туристами, сей грек остался с ними скрепленным. Стоит только группе развязать свои узлы, как несчастный, а точнее, совсем теперь уже покойный турист, будет всосан в свою следующую реинкарнацию. Кошмар какой, знать, что ты мертв, причем вдалеке от самого себя! Мы едва осознали ситуацию, как смертным визгом заверещал еще один грек! Один за другим восемнадцать туристов узнали печальную новость. Пучок их пуповин выглядел замечательно прочно, но уже не был связан с Землей. Все они потеряли свои физические тела! Стройными рядами влились они в реку мертвых. Ну да, телесные оболочки по-прежнему уязвимы и их всегда опасно оставлять одних. Полные нехороших предчувствий, мы с Раулем и Амандиной свернули наш вояж, чтобы поскорее вернуться в комфортабельные шкафчики, наши тела. Вечерний выпуск газеты указал на авторов небесной мясорубки: Стефания со своей бандой. Итальянка направила коммюнике в крупнейшие пресс-агентства, где объявила, что с этих пор будет атаковать танатодромы и в последний раз откомандировывать на Запредельный Континент любителей межзвездных прогулок. Она вознамерилась убить страх смерти и казнить ее тайну. Масштабная программа! — Стефания права! — кричал Рауль. — Мы забрались слишком далеко! Я протестовал: — Но ты первый хотел узнать о смерти все! А сейчас, когда мы проникли в ее секреты, ты об этом жалеешь? Решительно, мой друг совсем переменился. Носясь по танатодрому, он вещал: — Нам было лучше остаться в своем невежестве. Оппенгеймер тоже сожалел об изобретении атомной бомбы. — Слишком поздно сдавать назад, — пробурчал я. — Хорошее дело никогда не поздно сделать, — заявил Рауль. Амандина, Роза и я уныло качали головами. В голосе Рауля внезапно проявился итальянский акцент его супруги: — Ладно, допустим, удалось положить конец самоубийствам. Но хоть чуть-чуть оглядитесь вокруг себя, в какую размазню превратились люди! Ничего уже больше не происходит. Ни тебе войн, ни преступлений, ни супружеских измен, никаких страстей. Одна Стефания оказалась смелой. Определенно, мир стал невыносим. Я пришел в танатонавтику, чтобы побороть свою личную беспросветность, а танатонавтика превратила весь мир в одну сплошную скуку! Сквозь стекло я заметил какого-то мальчишку, украдкой приклеивавшего листовку.

Об этой истории
Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! Танатонавты Бернард Вербер, Игорь Судакевич Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ 1 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ "Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость. Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится». Учебник истории, вводный курс для 2-го класса 2 — ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА Есть ли у меня право об этом говорить? Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я приня





