Святые отцы, претендующие на разъяснение воли бога, разве они тоже не впадают тем самым в грех гордыни? Претенциозность, ничего кроме претенциозности. Ангелы ни на что не влияют. И над ними есть высшая власть. Обращайтесь к Богу, если хотите, но знайте, что Богу нет абсолютно никакого дела ни до хороших поступков, ни до плохих. Люди мира, проснитесь! Нет ничего хуже доброты!" В своем рвении наша подруга выкинула к чертовой бабушке Тибетскую книгу мертвых , свою прежнюю библию, и всем сердцем прикипела к красной книжечке Изречений Мао Цзэдуна. Ее возбуждал вкус этого китайского президента к действиям. Как и он, Стефания считала, что истинная природа мира проявляется в противоречии, и она с удовольствием сравнивала себя с Великим Кормчим, разглагольствуя о необходимости перманентной революции и саму себя готовя к Великому Походу. «Противоречие — двигатель мысли», говорил Мао. «Революция, опосредованная Злом, необходима человечеству», доводила мысль до конца Стефания Чичелли. У Мао была Красная Армия, у нее — армия черная. Ее войска развлекались своими дебошами. Тем лучше, это их заработок. За ту цену, которую они платят по своим грехам на том свете, пусть они сначала получат удовольствие, причинив чуток зла в нижнем мире. Нелегко давать задний ход в мире, охваченном добротой! «Бедняжки», говорили про них повсюду, жалея этих злосчастных борцов, так подвергающих риску свою карму! И все же, благодаря им, существование стало не таким блеклым. Все с нетерпением ждали их безобразных выходок, которые придавали остроты скучным газетам. Появились, к тому же, почитатели, превозносившие их альтруистическую смелость. И потом, если попасть под горячую руку этим «злодеям», можно заработать очень неплохие премиальные очки. Нынче, когда всю одежду, какую только можно, уже пожертвовали в Армию спасения, люди стали отдавать любителям Зла случайно найденные наркотики, водку или оружие, когда-то запрятанное в амбарах. Массовые убийства райских туристов ничуть не отразились на бизнесе эктоплазменных турагентств, даже наоборот. Быть убитым — это несомненно хороший способ умереть: смерть мученика! 279 — МЫ ТАК НЕ ДОГОВАРИВАЛИСЬ В эту эпоху президент Люсиндер решил окончить свои дни. Зеваки нашли его измочаленное тело у подножия башни Монпарнас. Президент шагнул через парапет в дождливый день, превративший шоссе в блестящее зеркало. Прыжок в пустоту требует большой смелости. Особенно в плохую погоду. К тому же, большинство прыгунов через окна терпят неудачу. Надо сказать, что, как правило, они выбирают пятый или шестой этаж. Ну и болезненно приземляются на капот автомобиля или груды мусора в помойках, или же оказываются с поломанными ногами, парализованные в кресле-каталке.

Об этой истории
Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! Танатонавты Бернард Вербер, Игорь Судакевич Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ 1 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ "Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость. Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится». Учебник истории, вводный курс для 2-го класса 2 — ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА Есть ли у меня право об этом говорить? Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я приня





