— Вы хотели поиграть в богов, — высказался архангел Гавриил. — Но каждый человек должен сам понять правду. Священное знание не может быть популяризовано. Из меня неожиданно выскочил вопрос: — Так вот почему вы уже убили Рауля? — Да. Он был самым первым и самым опасным из вас. Было заметно, как в одном из обаятельных серафимов закипает гнев. — Из-за этой вашей маниакальной страсти светить, куда не следует — еще немного, и на дороге к реинкарнации появились бы фонарные столбы, подпираемые уличными девками. Я робко попытался нас защитить: — Мы всего лишь только люди и, как людям, нам свойственно ошибаться. — Нет, — проворчал архангел Михаил. — Вы Великие Посвященные. Вместо того, чтобы просто поиграться в науку, вы разгласили смысл жизни и тем самым уничтожили самый двигатель существования: любознательность, жажду познавать, стремление двигаться вперед по пути к спасению. — Но как раз этого и хотел Рауль! — И именно поэтому он заслужил стать посвященным. Но наше знание не может подвергаться вульгаризации. Даже самые отпетые члены самых оголтелых сект, так же как и просвещенные мудрецы — все они понимали, что должны держать язык за зубами и изъясняться не иначе как метафорами. Но вы себя посчитали умнее других. Вы популяризировали смерть, всюду нагадили… Архангелы наперебой принялись зачитывать реестр наших проступков. — Вы рисовали и продавали географические карты Рая, — мрачно изрек архангел Рафаэль. — Вы публиковали… туристические справочники. — Вы придумали машины смерти. — Вы всем повторяли наши слова. — Вы довели лучшие души до проповеди самоубийства. — Вы смотрите на нас без должного страха. — Вы нас не уважаете. — Вы принимаете нас за своих слуг, а не за учителей. Стоявшие в очереди ожидания покойники перестали нетерпеливо вертеть головами и с интересом прислушивались к происходящему. С тех пор, как они здесь оказались, никто еще не видел архангелов, потерявших свою невозмутимость и столь бурно реагировавших на злосчастные человеческие эктоплазмы. — Предатели, вы самые настоящие предатели! С самого начала этих выговоров меня преследовал один вопрос. Я их прервал: — Пусть так, но почему же вы позволяли нам это делать? Несколько ангелов обменялись между собой сардоническими улыбками. Может, они и есть те самые «небесные полицейские», что вмешались в наши дела? По видимому, они-то хотели нас обезвредить с самого начала. Это как раз другие, кто сейчас нянчится с нами, что разрешали нам продолжать. Архангел Гавриил не растерялся: — А мы хотели посмотреть, докуда у вас хватит наглости дойти. — Видите ли, мы и сами иногда испытываем любопытство: на что же способны люди? — подхватил архангел Михаил честным голосом.

Об этой истории
Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! Танатонавты Бернард Вербер, Игорь Судакевич Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ 1 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ "Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость. Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится». Учебник истории, вводный курс для 2-го класса 2 — ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА Есть ли у меня право об этом говорить? Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я приня





