Будет лгать и отпираться до последнего вздоха, уверяя, что ее там не было. А я такая удобная мишень. Врачебная ошибка и прочее. Завотделением хирургии – мужик отличный, как отец нам всем родной. Вот только я бы лучше сиротой остался. Меня прямо с утра вызвали в кабинет. Не успел зайти и закрыть за собой дверь, как услышал: – Тебя переводят на новое место. Я аж дар речи потерял. Смотрел на завотделением – ему хорошо за шестьдесят, высокий тучный мужчина, до сих пор блестящий хирург. Взгляд – суровый, погоняло – Пушкин, потому что Александр Сергеевич. Он хмурился и кивал, дескать, такие вот новости. Рядом с ним еще один хирург и его лучший друг – Чернов. Личность неприятная, если не сказать противная, погоняло среди коллег – нелитературное. Смотрел на меня с сочувствием. Ппц. – Хоть не на Камчатку? – спросил сразу, припомнив свое первое распределение в такие дальние дали, что сбежал оттуда в горячую точку. От смертельной скуки. Тот губы поджал, насупился. Молчал, не зная, как мне сказать. – Я ж только с декабря работаю, полгода не прошло. – Понимал, что бесполезно, но вот так сразу принять новости не получалось. На лице Пушкина не было ни тени улыбки. – Я боролся, но ничего сделать не мог, – оправдывался он. – Сам понимаешь, сверху дали сигнал. – При этом бросил скорбный взгляд на потолок: там пыльная люстра. Он тоже думал о том, что хорошо бы ее помыть, на пару секунд забыв о моей судьбе. – Меня и так постоянно на всякие сборы гоняют. Между прочим, это удовольствие дополнительно не оплачивается. А неудобств – масса. – Ты себя блестяще показал, Ветров. И за твои заслуги перед Отечеством мы переводим тебя… добровольно-принудительно… в гинекологию, – закончил Пушкин. И начал ржать. Я моргнул, потом чуть сильнее сжал челюсти. Дебилы. – У них там снова нехватка. Ольга Дмитриевна на пенсию ушла! – вторил Чернов. – Сказали, такие находчивые ребята им нужны! – Парень с боевым опытом, нервы крепкие, то, что надо в гинекологии! – продолжал Пушкин, уже покраснел весь, слезы вытирал. Хохотал так, что аж хрюкал. Я против воли почувствовал, как слегка лихорадит. В гинекологию, ну да. Смешно. Очень. Тоже улыбнулся, оценил шутку. Не скоро мне забудут позавчерашний подвиг. – Роддома у нас тут нет, уж извиняй, но если сильно тянет. – Издевайтесь сколько угодно, – тоже начал посмеиваться, подыгрывая Пушкину. Можно было, конечно, и съязвить, но тем самым я лишь подогрел бы их ажиотаж. Так что лучше было не нарываться. – Какого хрена, Илья? – Пушкин вдруг сменил тон, всплеснув руками. – Так получилось. Я был поблизости и приехал раньше «Скорой». Что, нужно было сидеть рядом и ждать, пока сердцебиение плода вовсе прекратится? Он встал из-за стола, принялся мерить кабинет широкими шагами и заламывать руки.

Об этой истории
Полина – взбалмошная восемнадцатилетняя мажорка, которая росла без матери и отчаянно хотела обратить на себя внимание отца. Спасаясь от удушающего одиночества, Полина регистрируется на сайте знакомств и умышленно добавляет себе возраста. Илья – рассудительный военный хирург, который не ищет серьезных отношений, вот только в один роковой день всё меняется. Юная девушка с сайта знакомств становится для мужчины непреодолимым, запретным искушением. ... Они встретились, чтобы расстаться и расстались, чтобы потом быть вместе навсегда. «Единственные» – это психологический роман, рассказывающий о силе любви, с помощью которой можно преодолеть все преграды, и о силе прощения: так сложно кому-то довериться, но если сделать это, то можно почувствовать, как за спиной раскрываются крылья и несут тебя в счастливую жизнь.





