ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полина – взбалмошная восемнадцатилетняя мажорка, которая росла без матери и отчаянно хотела обратить на себя внимание отца. Спасаясь от удушающего одиночества, Полина регистрируется на сайте знакомств и умышленно добавляет себе возраста. Илья – рассудительный военный хирург, который не ищет серьезных отношений, вот только в один роковой день всё меняется. Юная девушка с сайта знакомств становится для мужчины непреодолимым, запретным искушением. ... Они встретились, чтобы расстаться и расстались, чтобы потом быть вместе навсегда. «Единственные» – это психологический роман, рассказывающий о силе любви, с помощью которой можно преодолеть все преграды, и о силе прощения: так сложно кому-то довериться, но если сделать это, то можно почувствовать, как за спиной раскрываются крылья и несут тебя в счастливую жизнь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не просто сижу на заднице, а очень быстро перемещаюсь в пространстве, и это ощущение наконец позволяет немного расслабиться и выдохнуть. Еще чуть-чуть, какая-то половина суток, и я буду дома. Плевать, что в самолете холодно и тесно. Что вокруг ревут чьи-то дети. Что сидящий рядом мужик весит килограммов двести и от него несет потом и жареным луком. О, я схватила просто комбо! На все плевать. Может быть, я дурочка. Дворняжка, выпрашивающая любовь. Кто знает? Но сейчас я лечу туда, где осталось мое сердце. Самолет, конечно, задерживают. Сложно не нервничать, когда до дома два часа лету, а ты три тупо сидишь на месте и не делаешь ничего! Четвертые сутки подходят к концу – за это время Илья ни разу не был дома. Наконец я в Емельянове. Вызываю такси и еду в город, сразу в больницу. Близится вечер, начало лета, время отпусков, а здесь кипиш, словно в новогоднюю ночь. Куча людей, очереди, родственники! В приемнике и вовсе ад! Глаза Софьи Ашотовны надо видеть, когда она распахивает дверь кабинета и видит меня. – О господи, Полина! Ты же в Турции! – Она хватается за сердце. Кажется, решила, что у нее мираж случился. Да нет, это не мираж, это я. Здрасьте. Лихорадит и потряхивает то ли от усталости, то ли от напряжения. – Уже нет. Софья Ашотовна, я прилетела и готова работать. Сейчас переоденусь, ополоснусь и… – Подожди. Специально прилетела? Чтобы помогать? Я киваю. – Ставьте меня в график. – Вот дурочка, – бурчит Ашотовна. – Дурочка, да. Ну и что? – перебиваю я бойко. Старшая смотрит на меня внимательно, прищуривается. – Езжай-ка домой, Поля. И едва я открываю рот, чтобы запротестовать, она перебивает: – Домой! На тебя смотреть жалко. Сколько часов ты не спала? Сестры, которые вот-вот рухнут в обморок, мне не нужны. Поспи и поешь. Завтра в семь тебя жду. – Я буду! – говорю уже вслед Старшей. – Не сомневаюсь, – бормочет она. – Софья Ашотовна! Простите, последний вопрос! Она оборачивается. – А где Илья Викторович? Его кабинет закрыт. – Он вот часа два назад как домой поехал. Его тоже выгонять пришлось. Кое-как всей толпой выперли. – А, поняла. Просто он трубку не берет. Значит, спит. – Ты не езжай сейчас к нему, – говорит Ашотовна неожиданно. От ее тона неприятные мурашки бегут по коже. Уж очень много в нем личного. – Почему? – спрашиваю тихо. – Не езжай. Сейчас здесь уже спокойнее, а в первые двое суток – ужас что было! За всю мою жизнь подобное второй раз. – Она прижимает ладонь ко рту. – Надеялась, что уже и не увижу. Собирали руки-ноги. Илья Викторович он просто невозможное делал! Я горжусь тем, что мне удалось поработать с таким самоотверженным, умным, ответственным человеком. – Она часто моргает. – Всего один раз сорвался и психанул. Девушка была, видимо, его знакомая. А так… Невероятный труд. Наконец-то проклятье с этой должности снято.