— Ты обманула меня, — сказал я со слезами в голосе. — Я все дни потратил на тебя, а мог бы заняться чем-то получше.
Я пошел, понурясь и снова сделавшись маленьким. Ничуть не вырос.
— Барт, милый, ты еще не знаешь, какая чудесная собака сенбернар! — Она остановила меня и обняла. — Это еще щенок, но посмотри, какой он большой. Он вырастет и станет таким огромным, как пони. Ты можешь оседлать его и ездить на нем. А знаешь ли ты, что эта порода собак выведена для спасения людей, заваленных снегом в горах? Собаку с привязанным к ошейнику бочонком брэнди отпускают совсем одну, она откапывает заваленного человека и приносит его на себе. Сенбернар — самая героическая собака в мире.
Я не поверил. Тем не менее, я уже глядел на щенка с большим интересом. Так значит, это щенок? Он натягивал поводок, стараясь достать до меня, и этим понравился мне.
— Он и в самом деле вырастет таким же большим, как пони?
— Барт, посмотри сам: ему только шесть месяцев, а он уже почти такой же большой, как пони!
Она рассмеялась, схватила меня за руку и потащила обратно к сараю.
— Взгляни, — она указала мне на красивое красное седельце с вожжами и маленькую красную тележку. — Можешь ездить на нем, можешь запрягать его в тележку: у тебя будет и пони, и собака — на все случаи жизни. Все, чтобы полностью использовать твое воображение.
— А он не кусается?
— Нет, конечно нет. Милый, ты только посмотри, как он счастлив, что видит мальчика. Дай ему понюхать свою руку. Хорошо с ним обращайся, корми, расчесывай его шерсть, и у тебя будет не просто красивая собака, но и самый преданный друг.
Я боязливо протянул ему ладонь, и щенок лизнул ее, как мороженое. Было щекотно. Я засмеялся.
— Бабушка, уйди пока, — приказал я. Она неохотно вышла, а я опустился на колени возле моего пони, чтобы решить, кем его все-таки считать.
— Теперь слушай меня внимательно, — твердо сказал я ему, — и запоминай. Ты — не собака, а пони. Ты не для того, чтобы откапывать людей и приносить им брэнди в бочонках, ты только для меня, чтобы возить меня. Ты мой пони — и только мой!
Он в изумлении слушал меня, склоняя голову в разные стороны. Он сидел на задних лапах, как собака.
— Не смей сидеть так! — закричал я. — Пони так не сидят!
— Барт, — проговорила бабушка, — запомни: надо быть добрым.
Я не стал ее слушать. Женщины ничего не понимают в «мужском поведении». Мне это объяснил Джон Эмос. Миром правят мужчины, а женщины должны бояться и вести себя покорно.
Теперь надо со всей строгостью переделать щенка в пони. Я видел, как в театре злые волшебники проделывали это. Я еще раз хорошенько вспомнил все известные мне балетные сцены и подумал, что теперь я знаю, как сделать это.
Мне не хватало крючковатого носа, острого подбородка, впалых щек и костлявых рук с длинными черными ногтями.






