Я почувствовала лёгкую вибрацию корпуса, глухой гул двигателей, который постепенно нарастал.
Внутри было странное ощущение… не паника, не облегчение. Что-то промежуточное. Как будто я стояла на пороге комнаты, в которую давно собиралась войти, но до конца не понимала, что там увижу.
Колёса оторвались от земли.
Лёгкий толчок, и мир подо мной начал уменьшаться.
Я посмотрела в иллюминатор, как бетонная полоса превращается в тонкую серую линию, как дома становятся маленькими геометрическими фигурами, как всё, что казалось огромным и значительным, сжимается до масштаба макета.
Откинулась на спинку кресла, чувствуя, как тело постепенно сдаётся усталости, которую я игнорировала последние дни. Мышцы расслабились, дыхание стало глубже.
Ровный, почти убаюкивающий гул двигателей заполнил пространство.
Я закрыла глаза на несколько секунд, а самолет продолжил набирать высоту, разрезая облака. Впереди была страна, которую я называла домом.
Глава 17
Глава 17
Я вернулась в Хэппи-Валли-Гуз-Бей. Мне нужно было забрать отсюда кое-какие свои вещи, те немногие, что у меня были, в том числе и ноутбук. А уже через два дня я планировала вернуться в свой родной город.
С Мэтом я поговорила ещё утром, заходя в закусочную и сообщив о том, что увольняюсь.
Он выслушал меня, не став задавать лишние вопросы, просто кивнул, а потом обошел барную стойку и даже обнял.
– Удачи тебе, – сказал он тихо. – Куда бы ты ни собралась. И… если вдруг понадобится помощь, мой номер у тебя есть.
– Спасибо. Правда. Спасибо за всё, Мэт, – искренне поблагодарила мужчину.
После этого разговора оставался только Митч.
И вот теперь я стояла в коридоре приёмного отделения, где воздух всегда пах антисептиком, кофем из автомата и чем-то металлическим, почти невидимым, но въедающимся в память.
Я ненавидела больницы. Ненавидела этот белый свет, который не оставляет теней, ненавидела пластиковые стулья, на которых люди сидят, сцепив руки, и делают вид, что не боятся.
Когда-то я носилась по таким же коридорам с дядей, только в другой больнице, хватая врачей за рукава, споря, требуя, почти умоляя сделать что-нибудь ещё, ещё одну процедуру, ещё один шанс. Я помню, как считала шаги от палаты до лифта, как выучила расписание смен, как научилась по выражению лица врачей понимать, хорошие ли новости они несут.
И теперь я снова здесь.
Снова под этими лампами.
Только на этот раз не за чью-то жизнь. А за свою.
Я не предупреждала Митча, что приду. Но знала его график почти наизусть. Сегодня смена, и примерно сейчас… его короткий обед, когда он выходит в коридор с усталым лицом и пластиковым стаканом кофе.
Дверь распахнулась, и Митч действительно появился.
В медицинском халате, с закатанными до локтей рукавами, с тем же сосредоточенным выражением, которое я видела несколько раз.






