Митч коротко, почти облегчённо усмехнулся, будто в этой просьбе было что-то привычное, живое, не связанное ни с деньгами, ни с Роули, ни с моим отъездом.
– О, поверь, – сказал он, покачав головой, – Кэролайн может. И будет. Если ты появишься без предупреждения, она сначала обнимет тебя, а потом устроит допрос с пристрастием.
Я невольно улыбнулась, представив это. Да, именно так я и думала ранее.
Кэр с её идеальной осанкой, скрещёнными руками и тем самым взглядом, от которого хочется одновременно оправдываться и смеяться.
– Вот поэтому и прошу, – тихо сказала я. – Мне нужно хотя бы пару дней, чтобы… прийти в себя. Чтобы не сорваться при первом же её «ты вообще думала?».
Митч хмыкнул.
– Она скажет не так. Она скажет: «Ты понимаешь, что я переживала?» и будет смотреть так, будто ты совершила государственное преступление.
– Звучит правдоподобно.
Мы на секунду замолчали, и эта пауза уже не была тяжёлой.
– Я не скажу ей, Аника. Это твоё право.
Кивнула, чувствуя простую, спокойную благодарность.
– Спасибо, Митч.
Он сделал ещё шаг ближе, но не нарушил дистанцию окончательно, словно мы оба интуитивно понимали границу.
– Я, кстати… – начал он и чуть замялся, что для него было редкостью. – Я тоже вернусь туда позже, как и говорил. И если ты всё ещё будешь там… не надумаешь куда-нибудь сбегать, уезжать, – добавил он чуть тише, – можем встретиться.
Я задержала взгляд на лице Митча, на знакомых чертах, на лёгкой усталости под глазами, на том, как он держит стакан, словно ему нужно за что-то держаться.
– Да, конечно, – сказала я мягко. – Только… – я едва осеклась, не зная, как именно сказать следующее, а парень приподнял бровь. – Только как друзья, Митч.
В итоге, сказала, как есть.
Он несколько секунд смотрел на меня, а потом по-настоящему улыбнулся.
– Я так и понял. Ты всегда любила расставлять точки заранее. Даже в той же школе. Похоже, с годами это ничуть не изменилось.
– Это экономит время.
– И разбитые сердца? – уточнил он с лёгкой иронией.
Я на это высказывание лишь усмехнулась.
– Не преувеличивай. Ты достаточно устойчивый.
– О, спасибо. Как приятно слышать, что я эмоционально вынослив.
– Ты врач, – пожала плечами я. – Вы обязаны быть.
Он покачал головой.
– Мы просто хорошо делаем вид.
Мы оба улыбнулись, и на секунду стало почти легко, так, как было когда-то давно, до всего этого хаоса, до решений, которые приходилось принимать слишком быстро.
– Я рад, что ты сказала, – произнёс он уже серьёзнее. – Про друзей.
– Почему?
– Потому что иначе я бы всё равно надеялся.
В его словах не было упрёка, только честность.
Я почувствовала лёгкий укол где-то внутри, но не от сожаления, скорее от понимания.
– Я не хочу никому сейчас давать ложных надежд, – сказала я. – Даже тебе.
Короткий кивок.
– Это справедливо.






