Город встретил меня не всплеском воспоминаний, а странной отчуждённостью. Улицы казались одновременно знакомыми и чужими, как если бы я смотрела на них через стекло. Люди шли по своим делам, автобусы скрипели на поворотах, витрины отражали серое небо, и никто не знал, что для меня это возвращение было почти испытанием.
По дороге я прошла мимо закусочной.
Та самая, с выцветшей вывеской и вечно мигающей буквой в названии. Внутри всё выглядело так же: пластиковые столы, красные диванчики, стойка, за которой, скорее всего, всё так же стоял Гарри.
Я замедлила шаг.
Сквозь стекло увидела силуэт, похожий на него… чуть сутулый, в той же старой футболке с логотипом, с привычным движением руки, когда он протирает прилавок.
Наверное, он бы удивился, увидев меня. Наверное, спросил бы, куда я пропала. И, наверняка, сказал бы что-то простое и доброе.
Я не зашла. Не потому что не хотела. А потому что не знала, с чего начать. С какой версии себя. С правды? С полуправды? С молчания?
Поэтому прошла мимо, чувствуя лёгкий укол в груди, и вдруг вспомнила Роберту. Её смех, слишком громкий для маленького помещения. Саму девушку.
Сам дом встретил меня тишиной.
Когда я остановилась перед дверью, ключ в руке показался тяжелее обычного. Пальцы на секунду замерли, будто тело пыталось отсрочить момент.
Переступить через порог оказалось сложнее, чем я ожидала.
Внутри всё осталось почти нетронутым.
Та же мебель. Те же занавески. Та же трещина в углу стены, на которую я всегда обращала внимание.
Если Роули и бывал здесь после моего исчезновения, после побега, он ничего не тронул. Ни одной вещи. Ни одного следа.
За два с небольшим месяца накопилась пыль. Она лежала тонким слоем на полках, на подоконнике, на поверхности стола, словно дом медленно засыпал без меня.
Я закрыла дверь за спиной, и звук щелчка показался слишком громким.
Первым делом пошла в комнату дяди.
Ручка двери холодная. Удивительно, но внутри был всё тот же запах, чуть выветрившийся, но узнаваемый. Старое кресло у окна. Полка с книгами. И шахматная доска на столе, к которой я подошла и достала несколько фигур, после чего провела пальцем по чёрному ферзю. Вспомнила, как он всегда медлил с ходом, прищуриваясь, будто это не просто игра, а стратегическая война. И как говорил, что иногда я тороплюсь.
Я села на край кровати и позволила себе на секунду просто посидеть в этой комнате.
Без слёз, которых даже если бы захотела, не было бы. Наверное, я их просто в свое время все выплакала. И без истерики. Только тихая, глубокая тоска.
Потом вернулась к себе.
Моя комната тоже почти не изменилась. Постель, стол, лампа. Всё как будто ждало.
Я легла на кровать, не разуваясь, и уставилась в потолок.
Белая поверхность с едва заметными неровностями вдруг стала центром моего мира.






