– Ты снова дрался, – говорит она, одной рукой поворачивая мою голову к себе и разглядывая ссадины на моем лице. – Мам, да ерунда, уже все зажило…
– Ты же обещал мне, Ром… Ты обещал! – устало отвечает она.
– Я помню… Ну мам, ситуация вынудила, понимаешь?
– Нет, не понимаю. Я против любого насилия. – Мама отходит чуть назад, складывая руки на груди. – Ты знаешь, что я это никогда не одобряю, равно как и…
– Молчи! – Понимаю, что нехорошо так отвечать маме, но оно само вырвалось. Я чувствую, как кровь начинает закипать, а пульс учащаться. – Пожалуйста, ничего не говори!
– Как и отец.
Я взрываюсь.
– Что отец? Что бы он сказал?! Почему ты вспоминаешь о нем каждый раз, почему не даешь хоть немного зажить общей ране? Что бы он сказал, мам?!
Она не отводит от меня взгляд.
– Он сказал бы, что ему это не нравится, ведь он воспитывал доброго сына, а уж точно не того, кто решает вопросы кулаками.
– Его нет! – Мои слова отзываются эхом по квартире. – Его с нами нет, и ты не можешь говорить за него. – Я резко встаю и ухожу в комнату, хлопнув дверью.
Я знаю, что буду жалеть о своих словах и даже извиняться, но сегодня я не смог держать свой гнев под контролем. Снова.
Слышу, как мама закрывает дверь в свою комнату. За моей же скребется Бустер. Обычно я пускаю его, но не сегодня.
– Место, Бустер!
Становится тихо.
Я пытаюсь успокоиться, ложусь на кровать в одежде, на пару секунд закрываю глаза, снова открываю, смотрю на звезды на потолке и погружаюсь в воспоминания.
У меня была замечательная семья. Любящие родители, я любимый и единственный ребенок.
Я всегда был тихим ребенком.
Меня никогда не задевали и не дразнили, несмотря на гетерохромию[2] , которую я сейчас скрывал.
В начальной школе у нас была замечательная учительница – Светлана Владимировна. Она воспитывала в нас доброту, честность, сострадание друг к другу. Конечно, я боялся косых взглядов или насмешек, боялся того, что каждому нужно объяснять, что это не болезнь, а просто игра природы, но благодаря Светлане Владимировне всего этого удалось избежать. «Мы все люди, в том числе те, кто чем-то отличается от остальных. Ко всем нужно проявлять уважение», – говорила Светлана Владимировна.
Проблемы начались, когда мне исполнилось восемь. Компания, где работал мой отец, обанкротилась. Семью стала обеспечивать мама. Ей приходилось много работать, чтобы я ни в чем не нуждался, а отец тем временем начал пить практически каждый день. Я никогда не видел его таким. Иногда я его боялся. Как-то ночью меня разбудил мамин голос. Я на цыпочках спустился с кровати и незаметно приоткрыл дверь, прислушиваясь. Мама ходила туда-сюда по коридору. Когда она снова развернулась к моей двери, я притаился и постарался не дышать.
Я увидел на ее глазах слезы.






