ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

- Я полюбил другую. - Хорошо. ... - Что хорошо? - Что полюбил, Макс. Было бы хуже, если просто… Он изменил ей, думая что полюбил. Но это была не любовь. Любовью была она. Его единственная. Его жена. Его Вера. Он хотел вернуться, но… - Она умерла. Тромб. Упала на паркет… - Какой паркет? - Она танцевала танго. Говорят, что исправить можно всё. Кроме смерти. Но иногда смерть тоже можно исправить. Если любовь сильнее… Его Вера Элен Блио - Я полюбил другую. - Хорошо. - Что хорошо? - Что полюбил, Макс. Было бы хуже, если просто… Он изменил ей, думая что полюбил. Но это была не любовь. Любовью была она. Его единственная. Его жена. Его Вера. Он хотел вернуться, но… - Она умерла. Тромб. Упала на паркет… - Какой паркет? - Она танцевала танго. Говорят, что исправить можно всё. Кроме смерти. Но иногда смерть тоже можно исправить. Если любовь сильнее… Глава 1 Глава 1 – Я полюбил другую. – Хорошо. – Что хорошо? – Что полюбил, Макс. Было бы хуже, если просто… Максим помнил этот разговор отчётливо. Так, словно это вчера было. А прошло уже пять лет. Пять. И как же хочется вернуться туда, сесть на грёбанную машину времени, поставить дату… Да нет, даже не ту дату, раньше. Дату, когда решил, что влюбился в другую. А он и влюбился. Иначе, зачем это всё? Реально влюбился. Новая сотрудница, которую привёл компаньон Максима. Какая-то родственница его жены. Максим сразу на неё внимание обратил. Ну, нормальный же он мужик, умеет ценить женскую красоту. А ценить было что. Стройная, подтянутая, аккуратн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Усыновил? То есть… удочерил, конечно… Да? Видимо да.

Вера не хотела наводить справки, но… оно как-то само-собой получилось. Услышала разговор.

О том, что папа Дарины – холостой, еще совсем не старый и видный мужчина. И хорошо бы такого мужа, да вот только он ни на кого даже не смотрит, вернее…

– Смотрит, знаете, как будто сквозь тебя! Как будто ты пустое место. Ужас.

Кружочек мамочек по разному отреагировал на реплику, кто вздохнул, кто хихикнул, кто хмыкнул презрительно.

– Ну, может, он не одинокий? Может, у него есть женщина? Как он должен смотреть? Что бы ты сказала, если бы твой муж на других смотрел?

– Ничего бы не сказала, нет у меня мужа. Но другие мужики, чужие мужья, кстати, нормально смотрят!

Говорившая вскинула подбородок, презрительно взглянув на остальных.

Вера стояла за шторкой, наблюдала за ожидавшими своих деток мамочками.

– Ну, может он верный?

– Нет у него никого. Он по бывшей своей убивается.

По бывшей?

Резкая боль хлестанула остро, словно скальпелем снова прошлись по сердцу. В который раз.

Вера устала от этого. От боли устала.

Бывшую… Неужели Катарину? Это же её дочь? И что с ней стало?

Тоже умерла?

Вера чувствовала себя странно.

Ужасно.

Вдруг представила, что Катарина реально умерла и тоже, как и она, Вера, вернётся в другом теле. И они вынуждены будут бороться за Максима.

Вера не собиралась бороться.

Даже не думала об этом.

Но ведь зачем-то она попала в тело этой девочки Вари?

Почему-то оказалась в теле той, кто постоянно контактирует с ребёнком Максима?

Зачем, господи, зачем?

А что, если Катарина тоже где-то рядом?

Вере снова стало больно.

Как будто кислота капала сверху на обнажённую душу. Выжигала.

Разъедала…

– По бывшей? По матери его девочки что ли? Они вроде разошлись? Или я что-то не так поняла?

Ох уж эти сплетни!

Вере хотелось задернуть шторку, отойти, не слышать, ей было не интересно. Вернее, она изо всех сил себя убеждала в том, что ей неинтересно, сделала шаг и замерла, когда услышала.

– Нет. Не по этой, по другой.

Она вцепилась в грубую ткань гардины, не задумываясь о том, что её могут заметить, понять, что она слушает. Ей было плевать. Она была в шоке.

По другой…

По какой другой?

Неужели…

Нет, нет!

Он не мог.

Не мог «сохнуть» – как они выражались – по ней, по Вере.

Видимо, после Катарины была другая.

Пустился её Макс во все тяжкие.

– Я с бабушкой девочки общалась, она её привозит. Галина её зовут.

Вера снова напряглась. Галиной звали её маму. Но… мало ли Галин? Раньше было много, у них в классе только у четверых мам звали Галя.

– Галина Александровна, да, я её знаю, приятная женщина такая, и так внучку любит.

– Да, только это не её внучка. Не родная. Это дочка второй жены, а Галина – мать первой.

Вера не выдержала.

Это было слишком.

Вышла из-за укрытия.

Подслушивать не хорошо, не хорошо! Это слишком.