ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда прошлое стучится в дверь, даже самые простые слова могут перевернуть всю жизнь. «Тата» – роман для тех, кто ищет тепло, поддержку и веру в лучшее. Эта история останется с вами надолго и напомнит: иногда самое главное – просто быть рядом. Долгожданная новинка Валери Перрен, самой любимой писательницы французов, переведенная на несколько языков. Тата – (ударение на последний слог) во французсом языке ласковое и неформальное обращение к родной тете. Часто используется детьми и взрослыми, чтобы подчеркнуть особую близкую связь и выразить силу любви. ... «Скончалась ваша тетя», – сообщает голос полицейского. Но Аньес понимает: это невозможно, ведь Колетт умерла три года назад. Ошибка? Совпадение имен? Чтобы опознать тело, Аньес возвращается в небольшой городок в Бургундии, который покинула много лет назад, но вместо ответов получает новые вопросы. Почему в качестве завещания незнакомка оставила диктофонные записи? Почему они адресованы Аньес? И если Колетт на самом деле умерла только сейчас, кто все эти годы покоится на кладбище? Я не стану торопиться. Буду слушать по чуть-чуть. Закрою глаза и положусь на случай. Пусть кассеты уподобятся книге, которую хочешь не проглотить, а смаковать. «Роман интригует с первой до последней страницы, заставляя жадно желать узнать, что же скрывала тетя Колетт. Перрен приглашает в путешествие, наполненное драмой, семейными тайнами и неожиданными открытиями. И оно не оставит равнодушным никого – ни героиню, ни читателей». – Лера Чебитько, редактор медиа «Горящая изба»

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Может, больше, а может, меньше, с датами она не дружила. Он кого-то ждал. Часто смотрел на часы. Ее машина была припаркована на противоположной стороне. Она разглядывала зевак, мужиков в шортах, девиц в коротких платьях. Машина муниципальной полиции остановилась рядом, и ее попросили уехать. Она очень хотела ответить: «Чем меня доставать, поговорите вон с тем типом, его никто ни разу не побеспокоил, он всегда переходит только на зеленый», – но сдержалась и подчинилась – ее не должны запомнить. Она вышла из машины. Он все еще сидел за столом, что-то пил мелкими глотками из стакана. Ушел через час или два. Зейя потеряла представление о времени. Она пошла за ним. На уровне парковки, когда он вступил в зону тени, чтобы спуститься к морю, неизвестно откуда материализовалась машина и рванула прямо на него. Она успела спрятаться за фургон, но атакующая тачка остановилась в сантиметре от цели. Зейя сразу подумала о брате. Возможно, он вернулся за рулем «ситроена». 71 – Сона-и-Луара, это не совпадение. Лица водителя Зейя не разглядела. С чего бы Льесу останавливаться в последний момент, оставив перепуганного хищника одного? Сердце Зейи бухало в груди, сбиваясь с ритма. «Ситроен» исчез в ночи. Сестра жертвы и насильник были одни. Она подошла решительным шагом. Мужчина еще не оправился от пережитого испуга. «Это ничто по сравнению с тем, что ты заставил пережить других. Для тебя они посторонние, для всех нас – братья!» Зейя вытащила из пляжной сумки утюг. Утюг своей матери. Она взяла его из дома, собираясь в Канны. Преступный умысел. У него сделалось странное выражение лица, он сощурился, не понимая, откуда взялась незнакомка и что за предмет она держит. Удивление исказило черты лица. Как будто их нарисовал неумелый подражатель Пикассо. – В семь лет мой брат обжег себя утюгом. Нас он убеждал, что это вышло случайно, но я знала правду. Зейя ударила Шарпея в лицо. С невероятной силой. Раздался жуткий треск сломавшихся костей. Она никогда никого не била так внезапно и жестоко. Он упал на землю. В нескольких метрах от них что-то шептало море. Средиземное. Ее Средиземное море. Она дотащила тело до воды. Плюх! Забери его. Унеси его. Черная вода поглотила и тело, и орудие преступления. Мать Зейи будет повсюду искать свой утюг, удивляясь, куда он мог деться, кому понадобился. Через несколько часов начнется шторм, и море станет ее сообщником. Тело найдут далеко от берега. Зейя видела, как брат нанес себе увечье. Ему было семь лет, ей – четыре. Она видела, как он приложил утюг к тощему бедру. В тот день на нем были синие футбольные трусы. Обезумевшие от боли черные глаза смотрели, как горячая железяка бесшумно вплавляется в плоть. Он не закричал – вопль издала она.