Бригадир сжалился над несчастным обокраденным, выделил ему столько, сколько было обычным месячным окладом, и в итоге Гена приехал домой поздно вечером с позором потери в голове вместо триумфа победителя… На следующий месяц он вновь получил свою обычную зарплату, а работяги хвастались своими премиальными приобретениями: кто купил телевизор, кто холодильник, удача сопутствовала им два месяца, а потом пошли сбои. Пока Гена пытался схватиться за хвост своего материального успеха, он обернулся в дракона и хлестнул его опять по тем же мечтам и желаниям – предприятие стало всё реже выплачивать зарплату, да ее еще и урезали. Генка ли принес своё безупречное невезение в данный строительный проект, и его постигла участь всех остальных Геннадиевых рабочих проектов, время ли такое настало, либо какие иные причины привели к упадку предприятия – наука об этом сказать ничего не может. Возможно, в будущем, когда ученые изучат влияние духа на судьбу конкретного человека, тогда да, тогда и скажет. А пока Генка с грустью переваривает очередную неудачу, веря все-таки, что он достоин и большего, и многого лучшего… Ведь он хороший человек! А хороших жизнь должна награждать, а не лупить постоянно по башке.
***
Получилось так, что единственная женщина, которую Геннадию дала судьба – была Жанна, он был не то чтобы недоволен, но как-то не совсем доволен, потому что ожидал лучшего: Жанна не была девушкой его сексуальной мечты. Но привязался к жене быстро и сдружился с ней. У них оказалось много общего, особенно сблизил их похожий духовный поиск, Жанна тоже искала Бога – искала в себе, во вдохновенных состояниях, в эзотерических книгах, в литературе, в религии, а Генка искал Его в событиях, в жизни, в судьбе и в Библии. Он и приехал к невесте со своей любимой, везде с ним ездящей компактной Библией в кожаной обложке. Так они стали искать Его вместе, каждый со своей, понятной ему и открывающейся, стороны… Жанна была за счастье и благодать, найденные в Боге, а Гена был за традиционную веру, за христианство.
И проснувшийся в тяжелом похмелье Геннадий вспомнил, как вчера он много и долго "искал Бога" там, где Его никогда не было – в алкоголе и неудержимой болтовне "о великом". И застонал почти как Герман, закрывший лицо руками, но только вопль его был намного более страдальческим, потому что страдал он всем собою, а не токмо душой отдельной. Потом он с ужасом вспомнил про мужика на кухне, который должен был остаться вдвоем с его женой, после того как…после чего, он не вспомнил, разумеется. Но понимал, что он откуда-то выбыл, из какого-то участка жизни, который прожит был его женой и тем мужиком, которого он сам приволок к себе на эту кухню.
– Жанна! Жан! Женуль! – возопил он со своего страдальческого ложа.






