Потянувшись с кровати и попробовав встать, он попал ногой в пустой тазик "для блевания", который был поставлен на всякий случай заботливой женой рядом с напившимся мужем. Опав обратно на кровать, Гена снова покричал супругу.
Жанна принесла мученику воды с лимоном и скорбным взглядом сопроводила его содрогания.
– Ну что, опять по-новой? Никогда остановиться не можешь.
– Жан, где этот..Герик, как его?..
– Откуда мне знать, он твой друг, к тебе приходил.
– Ну вы же остались, когда…меня уложили, – срывающимся голосом пробормотал Генка, и Жанна успокоила наконец, мятущегося супруга:
– Уехал он почти сразу. Такси вызвал и уехал. В отличие от тебя он был нормальным. Как ты умудряешься нажраться до невменяловки там, где другие просто выпивают?..
Но поскольку вопрос был риторическим и повторялся из раза в раз, Гена не стал на него отвечать, а успокоено вернулся к чистым страданиям собственного организма, без душевных мук и мнительности.
***
Герман пришел, когда Гена был уже на вахте, в начале января. Генка Новый Год отмечал дома, и вахта у него получилась укороченная на полнедели, чему он был, несомненно, рад. Уехал он после третьего числа. Герман позвонил Жанне четвёртого, поздравил с Новым Годом и сказал, что хочет занести книгу, когда она посетовала, что Гены дома не будет, и не хочет ли он зайти примерно через полторы недели, Герман отказался, сказав, что сам уже будет не в городе. А еще у него есть небольшой новогодний сюрприз для Влада. Жанна подумала, что, может и хорошо, не будет лишней пьянки, от которой Гена, уже забывший свои предыдущие страдания – и новогодние, и гостевые – не сможет отказаться, и решила принять гостя. Ненадолго. Она так и сказала, что давайте ненадолго, Герман опять ее поправил:
– Давай. Давай я забегу на пять минут буквально, буду завтра в вашем районе.
– Ну если тебе не сложно.
– Сложности здесь никакой.
Жанна не готовила и не готовилась. Герман времени точного не назвал, но явился снова точно к пяти вечера, как будто запрограммированный. Открыл ему Владик.
– Привет, – сказал Герман.
– Привет, – сказал Владик.
– Кто там пришел? – крикнула сыну из комнаты Жанна.
– Мама, это дядя со дня рождения бабушки!
– Жанна, это я, Герман, – крикнули они в ответ ей одновременно и оба засмеялись.
– Я тебе чего принес, – и Герман достал из пакета мечту любого школьника начала двухтысячных – игровую приставку Сега, новенькую, упакованную, в коробке и полиэтилене. Старенькая Денди, в которую играл мальчик, сменила уже не одного хозяина, потому была так расшатана её джойстиковая система, и потому игра в нее вызывала чаще раздражение, чем удовольствие.






