Кротова открыла и, увидев Юлю и Крымова, нахмурила брови: – Что вам на этот раз нужно? – О таких вещах не говорят через порог… Она нехотя впустила их в дом. Разговор длился около получаса. Мама Вали не могла поверить в то, что ее дочь наркоманка. – Я же сама ее купаю, я бы заметила на ее руках следы уколов… Она имела самое смутное представление о наркотиках, тем более о кокаине, который просто вдыхают через нос. – Только не вздумайте сейчас кричать на Валю, она тяжело больна. Скажите, вы не знаете человека по имени Илья Владимирович? – Нет, – сказала она, немного подумав, – кажется, нет… А что? – А то, что именно он приучил вашу дочь к наркотикам. Разве вы не замечали, что она стала такая худенькая, что от нее одна тень осталась? – Она всегда такая была… Кроме того, у нее сейчас такой возраст, она растет, на это уходит много энергии, она много спит… А что с Ритой? Ее нашли? Валя сказала мне, что ее возили опознавать Риту, но лица почему-то так и не показали… – Нет, Риту еще не нашли, ее еще можно спасти, но необходимо, чтобы ваша дочь показала нам кое-что… – Что? – Она утверждает, что в каком-то парке якобы похоронена Ирина Сконженко. Звучит неправдоподобно, но на всякий случай нужно проверить… И тут до Юли донесся кисловатый запах перегара, и она только сейчас поняла, что мама Вали Кротовой пьяна. Слегка, но все равно какая-то не такая, чересчур расслабленная… – Конечно, я сейчас скажу ей… Валя вышла из своей комнаты и так же молча, как накануне, начала собираться, надела это жуткое клетчатое пальто, от которого рябило в глазах, и прошла с Юлей и Крымовым к машине. – Это в сквере Победы. Неподалеку от аттракционов. * * * В запущенном, заросшем дикими яблонями и ивовой порослью уголке парка, а точнее, сквера Победы, неподалеку от озера с лодочной станцией, расположенной между колесом обозрения и русскими качелями, возле самого забора действительно отыскался небольшой холмик с воткнутым в него самодельным деревянным крестом. И если бы не Валя, эту могилку, возможно, никогда бы не нашли. Когда прибыла опергруппа, стало совсем темно, и вскрытие могилы пришлось производить при свете прожекторов, направленных на место захоронения. Валя стояла и смотрела на все происходящее с завидным равнодушием. Она не вздрогнула даже, когда из-под земли подняли завернутые в целлофан останки ее подруги, которые еще предстояло опознать. Увидев полуистлевшие, вымазанные в грязи длинные темные волосы, клочок зеленой кофты и подол черной юбки с торчащей из-под жесткого целлофанового обрывка тоже черной ногой, Юля отвернулась… Она вспомнила, что именно так была одета Ирина Сконженко, когда родители видели ее в последний раз. И отправилась она не к подружке, как девочка им сказала, а к Соболеву.

Об этой истории
Первое дело частного детектива Юли Земцовой едва не стало для нее последним. Расследуя убийство бизнесмена и его жены и пробираясь сквозь паутину фальшивых улик, Юля обнаруживает связь между этим страшным преступлением и бесследным исчезновением тринадцатилетних девочек – жертв маньяка, ее безжалостного и, казалось бы, неуловимого противника в этой смертельной игре… Крылья страха Анна Васильевна Дубчак Первое дело частного детектива Юли Земцовой едва не стало для нее последним. Расследуя убийство бизнесмена и его жены и пробираясь сквозь паутину фальшивых улик, Юля обнаруживает связь между этим страшным преступлением и бесследным исчезновением тринадцатилетних девочек – жертв маньяка, ее безжалостного и, казалось бы, неуловимого противника в этой смертельной игре… Часть I Часть I Глава 1 Он сказал, что она стала громко кричать. Она раздражала его своим криком и воплями, и тогда он не выдержал. Да, он так и сказал, что, если бы она не кричала, он бы, возможно, и не убил ее и что нож оказался в подвале якобы случайно, такой большущий охотничий нож, с каким ходят на медведя. А когда Юля спросила его, почему же на теле девочки обнаружили семь глубоких ножевых ран, хотя для того, чтобы заставить ее замолчать, достаточно было бы всего одной, он ответил, что после первого удара ему все стало безразлично и он вонзал нож во все мягкие участки тела, пока не понял, что девочка мертва. И тогда он снова сделал это. Словно ему было все равно, жива она или нет. Ведь тело-то было еще теплым.





