Я все еще вижу перед глазами Полину в этом дурацком парике… – Женя, и все-таки: что произошло? Почему ты стал таким… я не знаю, как сказать… чужим, что ли? Пусть даже ты и влюбился, ну так что же? Ты перестал бывать в агентстве, стал раздражительным, словно тебе все мешали… Неужели все дело только в Полине? Она что, настраивала тебя против нас? – Да не против вас, а против всего, что нас окружало… Она постоянно говорила, что скоро уедет отсюда и что у нас с ней начнется новая жизнь… Она рвалась из этого города, из этой страны… Она была похожа на птицу, которой пообещали, что выпустят из клетки… Строила какие-то планы и звала меня с собой. Понимаешь, после того, как поговоришь с ней полчаса о Швейцарии – а она была там на гастролях, которые сама и организовала с помощью Садовникова и какого-то там фонда, – захочется действительно все бросить, сесть в самолет и улететь отсюда… И это был не гипноз, просто мне передавалось ее настроение… А потом появились Мазанов с Арсиньевичем, они принесли деньги, да еще Марта Басс… – он замолчал и покраснел. – И ты хотел уехать с ЭТИМИ деньгами?.. – Юля с трудом верила в то, что слышит. – Были у меня такие мысли… – Крымов, ты – опасный человек… Неужели такое вообще возможно? Чем же она тебя так заворожила? – Понимаешь, Юля, мне трудно говорить на эту тему именно с тобой, но Полина в смысле внешности была… совершенством… У нее была такая матовая кожа, совершенно гладкая, изумительная… А глаза… волосы… А когда она раздевалась, я понимал, что за обладание этой красотой можно отдать все, совершенно все… Плюс ум. Я никогда еще в своей жизни не встречал такую совершенную женщину… – Ты несколько раз произнес слово «совершенная»… Но ты же обладал этим совершенством, что тебе еще было надо? – Удержать ее при себе. Быть с нею рядом. А она… у нее было много мужчин. Она принадлежала многим и никому. Она хотела взять у СВОИХ мужчин побольше денег, чтобы уехать отсюда… – Мужчины сделаны из другого теста, нежели женщины, поэтому мне все равно не понять этого. Разве что и ты нюхал кокаин… который выбивал тебя из ритма нормальной жизни… – Кокаином в данном случае для меня была сама Полина… А теперь она в морге… и принадлежит Леше Чайкину. И у меня сердце разрывается в груди. – Ты любил ее? – Наверно. – А как вы с ней познакомились? – Это непринципиально. – Ты знаешь, что это она была у меня в тот день в агентстве, а не Лора… – Я не понимаю, зачем она это сделала… Ведь настоящая Лора была тогда жива, значит, она пришла не столько испугать тебя или запутать, а… – …а для того, чтобы я относилась к Лоре, как к сумасшедшей. И, возможно, чтобы все, что впоследствии произойдет с Лорой, мы бы могли связать с ее нездоровой психикой.

Об этой истории
Первое дело частного детектива Юли Земцовой едва не стало для нее последним. Расследуя убийство бизнесмена и его жены и пробираясь сквозь паутину фальшивых улик, Юля обнаруживает связь между этим страшным преступлением и бесследным исчезновением тринадцатилетних девочек – жертв маньяка, ее безжалостного и, казалось бы, неуловимого противника в этой смертельной игре… Крылья страха Анна Васильевна Дубчак Первое дело частного детектива Юли Земцовой едва не стало для нее последним. Расследуя убийство бизнесмена и его жены и пробираясь сквозь паутину фальшивых улик, Юля обнаруживает связь между этим страшным преступлением и бесследным исчезновением тринадцатилетних девочек – жертв маньяка, ее безжалостного и, казалось бы, неуловимого противника в этой смертельной игре… Часть I Часть I Глава 1 Он сказал, что она стала громко кричать. Она раздражала его своим криком и воплями, и тогда он не выдержал. Да, он так и сказал, что, если бы она не кричала, он бы, возможно, и не убил ее и что нож оказался в подвале якобы случайно, такой большущий охотничий нож, с каким ходят на медведя. А когда Юля спросила его, почему же на теле девочки обнаружили семь глубоких ножевых ран, хотя для того, чтобы заставить ее замолчать, достаточно было бы всего одной, он ответил, что после первого удара ему все стало безразлично и он вонзал нож во все мягкие участки тела, пока не понял, что девочка мертва. И тогда он снова сделал это. Словно ему было все равно, жива она или нет. Ведь тело-то было еще теплым.





