Только при условии, что вы не будете задавать мне вопросы по поводу моего утреннего бегства. – Не буду. Я рад, что ты раскаиваешься. Ведь ты раскаиваешься? Она поняла, насколько ему важен ее положительный ответ, и сказала, что раскаивается. – Я привез тебе хорошую мазь для твоей раны и готов сделать тебе перевязку. – Это как раз то, что мне нужно… – Тогда я поднимаюсь к тебе… Ворох чувств, словно ворох прохладных осенних листьев, закружился, обдавая ее горько-пряным ароматом надежд и желаний. Ей хотелось тепла, и сейчас она его получит. Одиночество серой безмолвной птицей вылетит через форточку, уступив место если не любви, то хотя бы нежной дружбе или, быть может, страсти… Ей было неловко от собственной непоследовательности, но она, поджидая Ломова, успокаивала себя мыслью, что ей простительны такого рода выходки уже хотя бы потому, что ей просто-напросто на хватает опыта в общении с мужчинами, да еще такими, как Павел Андреевич, который старше ее почти на сорок лет. Он позвонил, она открыла ему и была приятно удивлена, когда он вручил ей букет желто-белых, крепко пахнущих осенью и дымом хризантем. За цветами она увидела улыбающееся, раскрасневшееся то ли от волнения, то ли от радости лицо Павла Андреевича. – Ну здравствуй… – он обнял ее и прижал к себе. Она вскрикнула от боли – он сильно надавил ей на плечо. – Ох, извини… Забыл… Вернее, не забыл, а ЗАБЫЛСЯ… Смотри, что у меня для тебя есть… – с этими словами он достал из кармана коричневый флакончик с яркой этикеткой. – Это хорошая мазь… Сейчас я тебя перевяжу, и мы с тобой поговорим… – А может, не надо? – Что «не надо»? – Говорить… Вы это сказали так, словно собираетесь меня отчитывать… – Юля разговаривала с ним тоном маленькой девочки. – Упаси боже… Ничего подобного. Просто мне бы хотелось, чтобы наши отношения как-то определились и ты больше не позволяла себе подобных вольностей… Ты очень огорчила меня, но, как видишь, я тебя простил… Я бы хотел, ласточка, жениться на тебе… Но моя жена должна быть предельно дисциплинированна… Прими у меня этот пакет… Она только сейчас заметила, что в ногах у него поблескивает позолотой большой полиэтиленовый пакет. – А что там? – Хорошее вино, закуска из «Клеста»… Как видишь, я приготовился к встрече с тобой основательно… Кроме того, я собираюсь сделать тебе сегодня сюрприз… Но давай все по очереди… * * * Намыливаться с забинтованным плечом было довольно сложно, и Павел Андреевич посоветовал ей наложить на повязку целлофановый пакет и стянуть все это прорезиненной сеткой, какой пользуются обычно хирурги.

Об этой истории
Первое дело частного детектива Юли Земцовой едва не стало для нее последним. Расследуя убийство бизнесмена и его жены и пробираясь сквозь паутину фальшивых улик, Юля обнаруживает связь между этим страшным преступлением и бесследным исчезновением тринадцатилетних девочек – жертв маньяка, ее безжалостного и, казалось бы, неуловимого противника в этой смертельной игре… Крылья страха Анна Васильевна Дубчак Первое дело частного детектива Юли Земцовой едва не стало для нее последним. Расследуя убийство бизнесмена и его жены и пробираясь сквозь паутину фальшивых улик, Юля обнаруживает связь между этим страшным преступлением и бесследным исчезновением тринадцатилетних девочек – жертв маньяка, ее безжалостного и, казалось бы, неуловимого противника в этой смертельной игре… Часть I Часть I Глава 1 Он сказал, что она стала громко кричать. Она раздражала его своим криком и воплями, и тогда он не выдержал. Да, он так и сказал, что, если бы она не кричала, он бы, возможно, и не убил ее и что нож оказался в подвале якобы случайно, такой большущий охотничий нож, с каким ходят на медведя. А когда Юля спросила его, почему же на теле девочки обнаружили семь глубоких ножевых ран, хотя для того, чтобы заставить ее замолчать, достаточно было бы всего одной, он ответил, что после первого удара ему все стало безразлично и он вонзал нож во все мягкие участки тела, пока не понял, что девочка мертва. И тогда он снова сделал это. Словно ему было все равно, жива она или нет. Ведь тело-то было еще теплым.





