— Яков?!
— Поля?!
Воскликнули мы одновременно, я вздрогнула, и продавец, молодая девчонка, быстро сказала:
— Ой, пожалуйста, осторожнее с шаром, не урони́те!
— Я не уроню, — уверила её я, продолжая смотреть на Яшу с улыбкой. — Сколько с меня за
него?
Девушка назвала цену, я быстро расплатилась и, держа в руке вожделенный шар с домиком,
отошла в сторону, чтобы не мешать другим покупателям.
— Отличный сувенир, — сказал Яков, кивнув в сторону моей покупки. — Кому-то подарить
хочешь?
— Хочу. Себе, — засмеялась я. — Все подарки я уже купила, а сюда приехала просто так, на
самом деле. А ты как тут оказался?
— Да, в общем-то, так же, — ответил Яков, разглядывая моё лицо. В его глазах было столько
тепла, что у меня с каждой секундой повышалось настроение.
А потом он вдруг предложил:
— Поль, а давай сходим в кафе? Посидим, поболтаем. Можешь или торопишься?
Я совершенно никуда не торопилась, поэтому согласно закивала.
— Конечно, давай!
2
2
Полина
Стеклянный шар с домиком и снегом внутри. Эта игрушка теперь стояла в Иришкиной комнате на
комоде. Я говорила дочке, что купила шар в тот день, когда познакомилась с её папой, — хотя,
на самом деле, это было неправдой.
Мы с Яковом Нестеровым вместе работали в издательстве «Гутенберг». Четыре года сидели за
соседними столами в одной редакции, только я занималась литературой для подростков, а Яков
был ведущим редактором направления «современная фантастика». Лёгкий и весёлый, он умел
разруливать конфликты ещё на подлёте, харизма из него ключом била. Я ничуть не удивилась,
узнав, что женился он практически сразу после школы, — такие мужчины долго одни не бывают,
их расхватывают сразу, пока не опомнились.
Я испытывала к Якову глубокое уважение и большую симпатию, потому что за те четыре года,
что сидела рядом, я ни разу не видела, чтобы он вёл себя недостойно. Нестеров, как и я,
любил свою работу, неравнодушно относился к выпуску книг, за своих авторов стоял горой. Хотя
мне больше всего нравилось не это, а его семейственность — я всегда замечала, когда к Яше,
как я его называла, начинали подкатывать. Неважно кто — коллеги или кто-нибудь из
авторов-женщин, это всегда заметно. Он оставался вежлив, и ни разу я не видела, чтобы он
«клюнул». О своей жене Нестеров отзывался с любовью и уважением, сына, который в то время
ходил в детский сад, обожал. На экране компьютера Якова всегда стояла его фотография вместо
заставки.
Мы почти каждый день ходили вместе обедать. Иногда вдвоём, иногда к нам присоединялись
другие коллеги. Мне было легко с Яковом, и, увольняясь, я больше всего жалела именно о
разрыве с ним. Хотя можно ли назвать это разрывом? Я просто перешла работать в другое место,
устав от почти ежедневной долгой дороги до офиса и начальника-самодура.






