ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды давным-давно Полина и Яков провели вместе новогоднюю ночь. Так обычно начинаются сказки, но увы, дальнейшие события были далеки от сказочных. ... И о том, что у той ночи были последствия, Яков так и не узнал. Теперь их дети будут учиться в одном классе. И Полине придётся вспомнить, что всё тайное когда-нибудь становится явным. Почему ты молчала? Анна Шнайдер Однажды давным-давно Полина и Яков провели вместе новогоднюю ночь. Так обычно начинаются сказки, но увы, дальнейшие события были далеки от сказочных. И о том, что у той ночи были последствия, Яков так и не узнал. Теперь их дети будут учиться в одном классе. И Полине придётся вспомнить, что всё тайное когда-нибудь становится явным. Пролог Пролог Полина Я безбожно опаздывала. Родительское собрание должно начаться через десять минут, а идти ещё как минимум двадцать. Молодец, Поля! Одна работа у тебя в голове! А как иначе, если мы с Иришкой только на моём обеспечении? Из родственников лишь моя мама, которая и так мне помогала во всём, но деньгами помочь не могла. А я, если получала удачный заказ, так в него погружалась, что порой ничего вокруг не слышала и не видела. Вот и сегодня я заработалась, совсем забыв о том, что в шесть назначено родительское собрание. Еле успела запрыгнуть в первое попавшееся платье и помчалась на сверхскорости, чувствуя себя не человеком, а межгалактической ракетой. Три остановки на автобусе! Всего три. У меня была надежда успеть, но она рассыпалась прахом, как только я осознала, что автобус

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На каждом столике посередине красовались белые фонарики со

стеклянными окошками, внутри мягко светились электрические свечи. В общем, уютно, хоть и

подобный интерьер больше подходил для свидания или посиделок с детьми, чем для обычной

встречи бывших коллег.

— А у вас точно есть нормальная еда? — громким шёпотом, округлив глаза, поинтересовался

Яков у официантки, и я, не удержавшись, фыркнула. Молодец Нестеров! Я бы постеснялась

спросить, а ведь у меня подобные мысли в голове тоже мелькали. Вдруг мы пришли туда, где

подают только сладости? Вон какой интерьер сахарный.

— Точно! — ворчливо, но с вежливой улыбкой ответила молодая девушка. Она и сама была под

стать интерьеру — в розовом платье с белым передником официантка напоминала зефирину. — В

меню много всего, не только сладости.

— Ну слава богу, — вздохнул Яков и сделал вид, будто вытирает со лба несуществующий пот. Я

не выдержала и прыснула, будто глупая девчонка, и он кинул на меня лукавый, искрящийся

взгляд.

Когда Яша так смотрел на меня, я всегда чувствовала приятное тепло в груди. Не сомневаюсь,

что нечто подобное ощущали многие женщины — всё-таки мой бывший коллега был на диво

харизматичен. Его глубокие карие глаза, в которых порой, будто в тёмном янтаре, вспыхивали

яркие солнечные искорки, не могли оставить равнодушной ни одну женщину. Но дело было не

только в глазах, конечно, — ещё Яков был довольно-таки высок и статен, с отличной фигурой и

широкими плечами. Волосы у него были тёмные и немного разной длины — возле висков с той и

другой стороны почти бритые полосы, а дальше уже обычная короткая стрижка. Смотрелось

интересно и очень ему шло.

А ещё Яков все четыре года, что я с ним работала, проносил густую бороду, из-за чего я

иногда дразнила его гномом, а порой и вовсе — Гимли, сыном Глоина, — Нестеров, когда слышал

это, всегда начинал хохотать и совсем не обижался. А один раз ответил, что он не просто

гном, а гном-переросток, великан среди гномов, особо приближённый к королю — и тут

расхохоталась уже я, помня о том, что Яков приходится генеральному директору «Гутенберга»

троюродным племянником и изначально его устроили, что называется, по блату. О чём, кстати,

была в курсе только я — сей факт Нестеров больше никому не рассказывал, а мне доверил,

заявив, что я не проболтаюсь.

Мы сели за столик, и я сразу охнула — диван подо мной оказался мягким, будто облако, и я

провалилась в него, как муха в кисель. Но я ещё ничего — не настолько я большая, — а вот Яше

пришлось туго.