— Пока временно, чтобы подумать, но… Чем больше думаю, тем сильнее
склоняюсь к мысли, что нам нужно развестись.
Я, помня о том, с какой любовью Яков всегда говорил о своей Оксане, которую он ласково
называл Ксеней, слушала с открытым ртом. Я воспринимала брак Нестерова как нечто нерушимое,
незыблемое, образцовое — нет, не завидовала, я в принципе не умела завидовать, тем более
таким хорошим людям, каким был Яша. Просто много раз, глядя на него, я невольно думала, что
его жене безумно повезло.
И если бы передо мной сейчас сидел не он, а кто-то из офисных сплетниц, я бы не поверила в
подобные новости ни за что в жизни. Уж кто-кто, а чтобы Яков решил развестись?! Да это шутка
какая-то!
Однако, глядя в его глаза, которые сейчас казались мне мутными от боли, я понимала: не
шутка.
— Вы… поссорились? — осторожно спросила я, и он искривил губы в злой усмешке, но она
предназначалась явно не мне — взгляд был направлен в пространство. Задумчивый и отчаянный
взгляд.
— Я бы не назвал это ссорой. Ты же помнишь, я говорил, что женился в девятнадцать? Мы с
Ксеней начали встречаться ещё в школе, очень любили друг друга — от нас тогда во все стороны
искры летели. Несмотря на это, жениться мы не собирались, думали подождать до окончания
учёбы в институте, не торопиться, но…
— Залёт?
— Ага. Не могу сказать, что мы огорчились. Сначала, конечно, были в шоке, но потом
обрадовались, ждали сына, покупали для него всякие мелочи. Имя выбирали… Решили Ваней
назвать. Иван Яковлевич — звучит же, да?
— Да, — подтвердила я, понимая, что Нестеров стремится задержать объяснение о том, что
случилось в настоящем времени, поэтому говорит о прошлом.
— В общем, я учился, Ксеня сидела с Ваней. Институт она забросила — ей времени на него не
хватало, бабушки-дедушки нам не особенно помогали. Воспитательный момент, знаешь ли, —
сказали, что, раз мы такие взрослые, что ребёнка сделали, осилим и позаботиться о нём. Вот
Ксеня и сидела с Ваней почти круглосуточно, пока я работал и учился, чтобы нас содержать. И
даже когда Ваня подрос и в сад пошёл, она ещё не могла выйти на полноценную работу. Сама
понимаешь, все эти больничные… Да и не хотела она сразу работать идти, решила институт
сначала окончить нормально.
Яков тягостно и зловеще замолчал, глядя в стену над моей головой, а я не знала, как будет
лучше — задать уточняющий вопрос? не задавать?
В итоге всё-таки задала.
— Она… пошла учиться?
— Пошла, — кивнул Нестеров, и его лицо исказилось, словно от судороги. — Начала посещать
занятия, как только Ваня в школу пошёл два года назад. Летала просто от счастья, что наконец
может не только дома сидеть. Точнее, Ксеня так мне говорила, и я за неё радовался. А потом
оказалось, что она влюбилась.






