Я и сама порой не верю, что всё закончилось… Его отец сейчас дома, выпущен под залог, но с браслетом на домашнем аресте…
Я желаю ему самой строгой меры пресечения, но хорошо понимаю, что скорее всего её не будет, учитывая, кто он и сколько у него денег… Илья отыскал нотариуса, который десять лет назад заверял тот самый документ, его достали из архива и теперь он хранится в ячейке, ожидая своего часа при делёжке наследства… Отступать никто не намерен. Процесс уже начался. Суд обязал пройти генетическую экспертизу, чтобы сопоставить родство отца и Черновой Вероники Альбертовны, которую он якобы удочерил много лет назад… Так же нашлись некоторые люди из Польши – знакомые мамы Анжея, которые ждали их в Кракове, но так и не дождались. Связываться с Черновым старшим не хотели, потому что знали, какой жестокий он человек и какую ошибку допустила его мама, когда полностью растворилась в браке. Это долгая история. В один абзац не уместить. Сейчас мы стараемся не думать об этом, потому что куда важнее то, что мы с ним только что узнали… Моя беременность…
Мама вытирает руки о фартук, когда видит нас на пороге квартиры.
– Ой… Дорогие, а я не ждала даже. Анжей, с выпиской… – она улыбается, но тут же замечает наши лица – слишком серьёзные, слишком взволнованные. – Что случилось? – спрашивает настороженно.
Анжей делает шаг вперёд, берёт мою руку в свою и смотрит маме прямо в глаза.
– Так вышло…, – говорит он твёрдо, но мягко. – Мы ждём ребёнка…
– А? – мама ошарашенно смотрит на нас по очереди.
– Да… И я никогда её не брошу, не переживайте. Я не жалею ни о чём и сделаю всё, чтобы она… То есть, они были счастливы.
Мама замирает. Её рука невольно поднимается, прикрывает рот. В глазах – шок, растерянность, а потом какая-то неожиданная реакция… Слёзы из глаз…
– Так вот почему тебя тогда стошнило… – шепчет она. – Как же рано, дети… Как так? Анжей…
– Мам, – я подхожу ближе, беру её за руки.
– Мы не дети. Мы справимся. Правда, – добавляет он. – Я Вам обещаю, что со мной она будет счастлива… Я всё для этого сделаю. И хочу попросить у Вас её руки…
Мама смотрит на нас – сначала на него, потом на меня. В её взгляде читается столько всего, и тревога, и гордость, и любовь, и принятие... Она глубоко вздыхает, расправляет плечи.
– Ну раз вы хотите быть вместе, я вас благословляю, – говорит она, и в её голосе звучит такая теплота, что у меня снова слёзы на глазах.
– Спасибо, мам, – я бросаюсь к ней, обнимаю крепко‑крепко.
Мы садимся за стол, мама тут же начинает суетиться – ставит чайник, достаёт ужин, бормочет что‑то про «надо же, какие новости, с ума можно сойти с вами». Айс, увидев Анжея, тут же бросается к нему с радостным тявканьем.
– Бандит мой… Дарова, – смеётся Анжей, опустившись вниз, и треплет щенка за уши.






