Спасибо за дочь». Это был знак свыше… Не просто ребёнок, соединивший нас, а какая-то частичка прошлого, души, которая столь ярко в ней ощущается… Он любит её так сильно, что это видно в каждом жесте и каждом взгляде.
– Всё, мы поехали, – говорю я, чмокаю дочку в тёмную макушку, глажу по мягкой щёчке. – Веди себя хорошо, моя родная…
– Удачи на свидании! – подмигивает мама, принимая внучку обратно на руки. – Отдохните там как следует…
Анжей берёт меня за руку, и мы выходим из дома. В машине он загадочно улыбается:
– Готовься, сегодня будет особенный вечер…
Я не совсем понимаю, но улыбаюсь. А когда мы приезжаем в уже знакомый мне салон, где я бываю часто в гостях у той самый Киры, у меня внутри зарождается что-то светлое…
Он встречает нас ароматом лаванды и мягким светом. Кира, едва увидев меня, всплескивает руками:
– Марина, ты прекрасна в любом виде, но сегодня мы сделаем из тебя настоящую принцессу… Обещаю…
Анжей кивает, оставляя нас.
И полтора часа спустя я едва узнаю себя в зеркале. Лёгкие локоны обрамляют лицо, макияж подчёркивает мои глаза, делая их такими огромными – на пол лица, а платье цвета морской волны струится по фигуре, подчёркивая талию. Анжей, ожидавший в холле, замирает при виде меня:
– На этот раз дождался, – издеваюсь я и иду к нему, пока он улыбается, изучая меня с ног до головы…
– Я и тогда вернулся, когда тебя уже не было… Ты… просто космос, детка, – шепчет он, протягивая руку и целуя меня в висок. – Пойдём?
– Пойдём… Спасибо, Кира…
Мы оба благодарим её, прощаемся… Сегодня у нас культурная программа…
Театр встречает нас величественными колоннами и приглушённым светом люстр. Анжей ведёт меня к нашим местам в партере. Сегодня – премьера спектакля «Звёздный вальс» – современная интерпретация «Ромео и Джульетты», где вместо вражды семей – противостояние миров, разделённых звёздной бездной.
Декорации поражают воображение: на сцене – мерцающие созвездия, планеты, туманности. Актёры двигаются словно в невесомости, их костюмы переливаются, будто усыпаны звёздами. Музыка обволакивает зал – синтезаторные переливы переплетаются с классическими инструментами.
В одной из сцен герои, наконец, встречаются – их танец под медленную мелодию кажется воплощением вечной любви. Я ловлю себя на мысли, что не могу оторвать взгляд от Анжея: в полумраке зала его профиль кажется особенно красивым, а глаза блестят так, будто он видит не сцену, а что‑то своё, сокровенное…
В антракте он берёт меня за руку:
– Нравится?
– Очень, – искренне отвечаю я. – Спасибо, что привёл меня сюда.
Он улыбается, и в этой улыбке всё то, что я так люблю: нежность, мужественность, тепло, обещание чего‑то большего.






