Первая известная — от Герона, первый век. Турбина Леонардо да Винчи, работающая на потоке восходящего воздуха, паровая турбина на мельнице Джовани Бранка в 17 веке… Но с 17 века — цилиндр с поршнем значительно чаще, массово, повсеместно. Первый вентилятор сгорел зимой. Мы сделали новый чуть иначе. И продолжали при каждом случае менять и улучшать «турбину». Я выпустил в «Святую Русь» великое множество новизней всяких. Однако же турбину почитаю из самых для себя важных. И не в том дело, что их крутежём «Святая Русь» приумножается да связывается. Многие мои новшества есть лишь ускорение. Иное и так люди придумают. Что — через сто лет, что — через пятьсот. С турбиной же иначе — я порядок поменял. Заместо цепочки: цилиндр-поршень-шток-коленвал пошло по Святой Руси иное — лопатка-вал. Работает турбина в разы, а то и в десятки раз лучше. Однако ей скорость нужна. Значит — подшипники. Жёстче требует материала, точности, баланса, чистоты поверхности… Пришлось мне своих мастеров в эту сторону разворачивать. Надобны ей более знания в математике, физике, аэродинамике. Кое-что я дал: сопла конические, лопатки поворотные… Но более уже мастера мои придумали. Потому как я велел им об этом думать. Прокуй тяжко вздыхал, но внутри себя уже согласился. И мы пошли выбирать место для новой кузни за болотом. — Ты, Прокуй, не сердись. Оно и к лучшему, что старая кузня сгорела. В Рябиновке место тебе уже мало. Ты давай теперь думай — как бы на новом месте лучше сделать. Может, трубу над горном повыше поставить? Уголь не в яме пережигать, а в печи особенной? Или вот торф. Может его попробовать? Оп-па… Ты по сторонам-то не заглядывайся. Иди за мной след в след. А то в болото с головой булькнешь. А теперь побежали. За мной! Со стороны — два веселящихся, играющих в догонялки, подростка прыгают с кочки на кочки по хлюпающему, чавкающему, воняющему и кишащему кровососущей нечестью, святорусскому болоту. Мне вся «Святая Русь» — вот такое болото. Но если быстро скакать с кочки на кочку, если не останавливаться… То можно куда-то добежать. Например — до «светлого будущего». Какое оно — непонятно. Какой высоты там труба будет — никто не знает. Но если прыгать по кочкам, то — добежим. И посмотрим. И — сделаем. — Не дрейфь, Прокуёвище, прыгай давай. Мы выскочили на берег болота, я ткнул рукой: — Видишь, ложбинка сквозь бурелом. Вот по этой дорожке… Сразу вспомнилось… А чего ж не спеть, коли весело? Да в полный голос, да с хрипом-надрывом: «Вдоль дороги — лес густой С Бабами-Ягами, А в конце дороги той — Плаха с топорами». Сзади раздались всхлип и плюх. Прокуй шагнул назад, отступился. Теперь сидит в болотной луже и смотрит на меня с ужасом. Мотает головой и лепечет: — Не… Господине, не.

Об этой истории
Это — альтернативная история. Не сколько об истории, сколько о человеке в ней. Детям — не давать. Слишком много здесь вбито. Из опыта личного и 'попаданского'. Местами крутовато сварено. И не все — разжёвано. Предупреждение: Тексты цикла 'Зверь лютый' — ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫ. Автор НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ за изменения психо-физических реакций читателей, произошедшие во время и/или в результате прочтения этих текстов. А чего, народ? Читайте… Фанфики В. Бирюк Это — альтернативная история. Не сколько об истории, сколько о человеке в ней. Детям — не давать. Слишком много здесь вбито. Из опыта личного и 'попаданского'. Местами крутовато сварено. И не все — разжёвано. Предупреждение: Тексты цикла 'Зверь лютый' — ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫ. Автор НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ за изменения психо-физических реакций читателей, произошедшие во время и/или в результате прочтения этих текстов. А чего, народ? Читайте… Часть 41. «Дай мне, детка, дай…» Часть 41. «Дай мне, детка, дай…» Глава 221 Дух мой в те поры пребывал в унынии. Ощущал я себя убийцей младенцев безвинных, винил в смерти едва ли не тысячи детей во всяк божий день, кои от нерасторопности моей, от неумелости да бездельности, в чаду здешних домов заболели да сгинули. Глядя на какую молодку, лихо торгующуюся с рыбниками иль взахлёб злословящей с товарками своими, задавался я вопросом: сколь младенцев она схоронила по моей вине? Сколь ещё схоронит? Уныние — грех смертный. Потому и тоску свою тщился я превратить в деяния, причину её устраняющи





