ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире, где границы между светом и тьмой размыты, каждый выбор имеет последствия. Ошибка — это шрам, который невозможно скрыть. «Сумрак» — философская история о боли, доверии и поиске себя среди хаоса. Здесь нет однозначно хороших или плохих: тот, кто кажется союзником, может предать, а враг — стать источником света. ... Это мир, где каждый поступок требует жертвы, а истина часто приносит боль. Герои «Сумрака» сражаются не только с внешними врагами, но и с собственными страхами, желаниями и прошлым. На грани света и тьмы им предстоит сделать выбор, который определит не только их судьбу, но и хрупкий баланс всего мира. «Сумрак» — история о людях, которые пытаются сохранить человечность, когда всё вокруг рушится, и о том, что даже во мраке можно найти свет — если осмелиться его увидеть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Надеюсь, ты хотя бы не из тех, кто ревёт и спрашивает, «почему я здесь». Хотя нет, вру. Мне всё равно. Ты теперь моя головная боль. Поздравляю.

Он развернулся и пошёл прочь, бросив через плечо:

– Постарайся не умереть снова. Я не планирую спасать тебя дважды.

Глава. – Ты в аду, поздравляю.

Глава. – Ты в аду, поздравляю.

Сумрак казался безразмерным. Каменные дома без окон, улицы, ведущие в никуда, ветер, который не холодил, а шептал – будто город говорил на своём языке. Одна тропинка, постоянно с меняющимся грунтом, от розовых, нежных облачков, до острых камней, прекрасная зеленая травка и раскаленные угли огня, чистый, белоснежный кварц, затем сплошной пепел.

Крис шёл, не оборачиваясь. Его шаги отдавались эхом, будто город шагал вместе с ним. Эми – за ним. Не потому, что хотела. Потому что других дорог не было. А может – потому что ей было дико-страшно остаться одной в этом «радушном месте». Лучше рядом хоть с кем- то, пусть и таким холодным и пугающим.

– Эй, ты! – её голос сорвался, но звучал твёрдо. – Раз уж я твоя «головная боль», то может, хоть объяснишь, где я и что это за место?

Он не остановился.

– Ты в аду, поздравляю, – бросил он, лениво. – Грех номер… какой у тебя, не помнишь? Ну, бывает. Скоро вспомнишь. Или начнёшь играть роль, как все.

– Очень полезно, спасибо, – фыркнула она, ускоряя шаг. – А ты всегда такой обаятельный? Или только с новенькими?

Он бросил на неё взгляд, скользящий, прищуренный.

– Обычно они плачут. Или умоляют. Ты – шумная. Это утомляет.

– А ты – жалкий, – сказала она холодно. – Прячешь усталость под колкостью. Прямо как в плохом театре.

Он остановился. Развернулся. На долю секунды в его взгляде мелькнуло нечто – искра, обида… интерес? Он склонил голову, как будто изучая её.

– Ты ничем не отличаешься, – сказал он спокойно. – Один день. Одна тень. Один голос в бесконечном потоке одинаковых дней. Ты – статистика. Пыль в очередной банке с гниющим воздухом.

Она шагнула ближе. Лицо спокойное, но глаза сверкают.

– Правда? Тогда почему твои глаза говорят о другом? Я видела. Этот «день» зацепил тебя. Значит, он не такой, как все.

Он замер. На миг. На вздох. Потом усмехнулся – сухо, с горечью.

– Хитрая, – пробормотал он, – гордая и слепая.

Он отвернулся, пошёл дальше. Но теперь медленнее. Ждал, чтобы она шла рядом. И через пару шагов заговорил:

– Это Сумрак. Полу-тюрьма, полу-шанс. Для таких, как мы – Долоровцев. Мы считаемся носителями греха. Не выбирали, но это неважно. Здесь никого не волнует, кем ты была. Важно только, кто ты здесь. Каждому назначают наставника. Тебе – меня. «Подарок» за мое хорошее поведение. Задача – пережить. Осознать. Или сломаться. Угадай, что проще?

Крис говорил, не глядя на неё – будто сам с собой, но громко, чтобы она слышала.