И в его голосе была насмешка, за которой угадывалась привычка к боли.
– Тут ходят слухи. Люди любят слухи, даже когда уже не люди. Говорят, мы – грешники. Мол, при жизни накосячили по полной программе, и теперь расплачиваемся. Но прикол в том, что никто здесь не помнит, за что. Удобно, да? – он усмехнулся. – Быть виноватым и не знать, почему.
Кинул на неё короткий взгляд, пытаясь определить насколько удачно его слова задели ее.
– Нам дают десять тысяч шансов. Звучит пафосно, да? Десять тысяч заданий. Условно. Миссии. Испытания. Каждый раз ты должен что-то сделать. И каждый раз – чуть ближе к правде. Типа, если дойдёшь до сути – поймёшь, почему сдох, что внутри тебя сломало, и простишь. Себя. Других. Мир.
Он остановился, повернулся к ней, скрестив руки.
– А если нет… если ты тратишь все десять тысяч впустую…– он пожал плечами. – Тогда тебя просто стирают. Без воплей. Без драм. Хлоп – и нет. Даже памяти о тебе не остаётся. Ни здесь. Ни там, если «там» вообще существует.
Он усмехнулся.
– Добро пожаловать в игру, где правила никто не объясняет, но за проигрыш – вечная пустота. Весело, да?
Он чуть склонился вперёд и прошептал ей почти в ухо:
–Так что, новенькая…? Готова спасаться или хочешь красиво исчезнуть?
Глава. – Марионетки и игроки.
Глава. – Марионетки и игроки.
Эми выслушала его молча. Она стояла прямо, хотя ноги дрожали от холода, от страха, от непонятного ощущения. Но не показала ни тени слабости.
– Звучит… как бред чьего-то больного воображения, – спокойно сказала она. – Но знаешь, что хуже?
Крис прищурился. Она встретила его взгляд.
– Быть марионеткой в чьей-то игре и даже не попытаться порвать нити. Так что да, игра – так игра. Только я не привыкла проигрывать. И уж точно не дам себя «стереть». Ты можешь дальше изображать циника, но я тебя видела. Когда ты заговорил о стирании – у тебя в глазах что-то дёрнулось. Ты боишься. Значит, не всё тебе безразлично.
Он моргнул. Один раз. Еле заметно. Но этого хватило – она почувствовала: попала.
– Ты, чёрт возьми, сам за что здесь? – тихо спросила она. – Тоже был «грешником»?
Он замер. Повернулся к ней спиной. Голос стал ниже, хриплее.
– Мы здесь не за поступки. Мы – за выбор. Неправильный, спорный… слишком человеческий. Меня бросили сюда, когда я думал, что делаю правильно.
– Значит, ты – как и я, – сказала Эми. – Просто человек, у которого всё пошло не так.
Он молчал. Несколько шагов – и вдруг резко обернулся.
– Мы не друзья. Не союзники. Не «партнёры по страданию». Ты – моя обязанность. Помеха. И если думаешь, что сможешь «меня раскусить» – забудь. Я давно всё о себе знаю. А ты – пока даже не поняла, что мертва.
– Тогда научи, – просто сказала она. – Или продолжай бежать от себя. Мне всё равно. Я всё равно дойду. Без тебя – дольше, с тобой – быстрее. Но дойду.






