– Я никогда такого не говорила. Может, во мне и притаилась капелька ненависти, например, я ненавижу вставать до восхода солнца, но мне приходится так делать, когда необходимо, – возразила Тэмпест. – Знание талаганского дает возможность переводить тексты, написанные до первого восстания. Стандартное требование для готовящихся стать Гончими.
Пайр посмотрел на Тэмпест так, словно оценивал: говорит ли она правду или ложь. В его взгляде читались разные эмоции: нечто новое в манере вести себя, но вскоре Пайр стал прежним. К нему вернулась привычная развязная манера общения. Он лениво откинулся на спинку стула и потянулся.
– Жаль, что к вам в руки попадают только тексты, написанные до восстания. Они соответствуют злосчастному видению моей страны вашей Короной.
Тэмпест нахмурилась.
– И вот ты снова отзываешься обо мне как о безнадежно наивном, слепом последователе. Я знаю, что все зачастую бывает совсем не тем, чем кажется. И по правде говоря, именно моя мать научила меня этому языку, поэтому я могла читать с ней талаганские народные сказки. Так или иначе, не думаю, что это такие уж агитационные тексты.
Думай об этом что хочешь.
– Твоя мама была талаганкой?
– О, ради Дотэ, нет, конечно, – быстро поправила Тэмпест. Она выглянула в окно, на мгновение прикрыв глаза от проникающего сквозь стекло солнечного света. Девушка осознала, что задержала напряженный вдох в легких. Препирания с Пайром ни на йоту не приблизили ее к цели. Тэмпест выдохнула с тихим свистом. Пора закинуть приманку. – Просто мы жили вблизи гор. Думаю, она тоже там выросла. Она любила Талагу. Любила Оборотней. Жаль, что они не отвечали ей взаимностью.
Пайр встал, сделав несколько осторожных шагов по направлению к Тэмпест, и остановился ближе, чем ей бы хотелось. Поначалу Гончая замерла на месте, но затем попыталась расслабиться. Она ничего не добьется, если не сможет контролировать проявление отвращения к его присутствию. Кицунэ еще ни разу намеренно не причинил ей вреда. Несмотря на его переменчивое поведение, она не считала его совершенно бессовестным дикарем.
– Ты говорила мне, что жила в лесу до переезда в Дотэ, когда мы впервые встретились, – сказал он. – Я подумал, что ты лжешь, что это часть твоей легенды.
– Ты ошибся.
– Так что ты имела в виду, сказав, что Оборотни не отвечали взаимностью твоей маме? Что с ней случилось? Ты упоминала, что она умерла.
Тэмпест поняла, что слишком близка к тому, чтобы расплакаться. Ей не хотелось делиться с ним даже маленьким кусочком своей жизни, но для того, чтобы план сработал, нужно завоевать его доверие.Немного информации меня не убьет.
Она выпрямилась и повернулась лицом к Пайру. Хотя, по правде говоря, стройный и в меру мускулистый Оборотень возвышался над ней.






