Их имена вписываются в документы, изготовленные техническим отделом СД, и вручаются тем, для кого и сделаны эти вклады. – Отлично, – сказал Кейтель. – Я еще подумаю над тем, какой способ будет для меня наиболее приемлемым. Толпясь в гараже в парадных мундирах, все эти руководящие деятели империи говорили друг с другом шепотом, сохраняя на лицах скорбное, торжественное выражение, какое бывает на похоронах. Все они испытывали те же чувства, какие овладевают людьми, когда умирает сверстник: каждый боязливо и с тревогой думает, нет ли у него самого симптомов болезни, от которой скончался покойный. И так же, как на похоронах любят говорить о светилах медицины, которые могли бы своим вмешательством спасти покойного, так же с особой надеждой присутствующие осведомлялись друг у друга, намереваются ли Трумэн и Черчилль «спасти» германскую империю для новой войны против России. Генрих, переходя от одной группы к другой, внимательно слушал эти разговоры. И, слушая, о чем говорят между собой обреченные, он думал об Иоганне Вайсе – друге своем, который, рискуя жизнью, вытащил его из этой бездны и сделал борцом за новую Германию. Генрих не собирался возвратиться в тот дом, где он жил и где Вилли Шварцкопф устроил свою канцелярию. Еще накануне он извлек из сейфов Вилли множество документов, свидетельствующих о злодеяниях нацистов. Генрих выполнил поручение Иоганна Вайса: в руках у него оказались неотвратимые улики, которые потом можно будет предъявить от имени новой Германии на суде над гитлеровскими военными преступниками, над фашизмом. Часть этих документов впоследствии и была передана Международному трибуналу в Нюрнберге. Все эти бумаги он спрятал в тайник, указанный ему профессором Штутгофом. Профессор дал Генриху явку в одну из немецких подпольных организаций в рабочем районе Веддинга. Здесь Генрих, переодетый в простую одежду, и укрылся на время в квартире многодетного рабочего, коммуниста Отто Шульца. Генрих рассказал Шульцу, что его дядя Вилли Шварцкопф подстроил убийство своего брата и он, Генрих, хотел застрелить убийцу отца, но один русский товарищ запретил ему это. Шульц с глубоким сочувствием слушал Генриха. – Этот русский, несомненно, ваш самый большой друг, – сказал он. – Он хотел, чтобы вы стали борцом с фашизмом не только потому, что один из фашистов убил вашего отца. – Да, – сказал Генрих, – он такой, мой Иоганн… – Он немец? – Нет, – сказал Генрих, – настоящий русский. Но он коммунист, как и вы. – Добавил гордо: – И он за немцев – таких, как вы и ваши товарищи. – Помолчал и тихо закончил: – Но, кажется, Иоганн погиб… – Не знаете, при каких обстоятельствах? – Он спасал заключенных в концлагерях.

Об этой истории
Роман известного советского писателя Вадима Кожевникова (1909–1984), лауреата Государственной премии СССР и РСФСР, – дань уважения смертельно опасной работе советской разведки в годы Второй мировой войны. Главный герой, Александр Белов, по долгу службы должен принять облик врага своей Родины и, ежеминутно рискуя жизнью, повести трудную борьбу в тылу врага. «Щит и меч» – это не только остросюжетная шпионская история, полная политических интриг и бесконечных испытаний ума и силы воли отдельных людей, это широкое, насыщенное драматическими коллизиями историческое полотно, раскрывающее перед читателем социальные и психологические корни самого трагического противостояния двадцатого века. События эпопеи начинают разворачиваться в тридцатые годы прошлого века на территориях прибалтийских государств, Польши и Германии, где орудуют агенты едва ли не всех европейских разведок и где начинается превращение главного героя из романтика-идеалиста в хладнокровного профессионала.





