Пусть увидит, кого потерял. Пусть подавится своим выбором.
Еще мгновение назад я верила, что смогу полюбить его. Мечтала о тихих вечерах, когда он снимет тяжелые сапоги у камина, о его руке на моей талии, о взгляде, который принадлежит только мне. Я представляла, как сниму иллюзию, увижу в его глазах восхищение и наконец-то перестану быть «уродливой наследницей».
Но, видимо, не судьба.
Обо мне все забыли.
Его руки обвили ее талию с нежной, почти отчаянной силой. В этом жесте читалось желание защитить и обладать одновременно.
Красавица еще не видела меня. Меня скрывала плотная бархатная штора, поглощавшая свет. Я стала призраком. Безмолвным свидетелем собственного унижения.
Комок тошноты подкрался к горлу. Густой. Горький. Как полынный отвар. Он засел там, пульсируя в такт бешеному стуку крови в висках, не давая сделать вдох. Не позволяя сглотнуть.
Я решила не дожидаться помощи и сама вышла из кареты, вдыхая сладкий запах весны. Но даже этот запах не мог растворить горечь внутри.
Каждый мой шаг по ступенькам кареты отдавался в теле гулом. Ноги не слушались, но я была рада, что их нервную дрожь скрывает длинная юбка.
«Ну да, придумала себе, что тебя полюбили за богатый внутренний мир! Поверила в улыбку жениха! Глупая!» — укусила мою гордость простая мысль.
Только когда моя подошва коснулась влажной земли, красавица замерла в объятиях генерала. Медленно, с грацией хищницы, почуявшей движение, она повернула голову.
И тут я услышала ту самую фразу, от которой внутри всё похолодело.
И сейчас я чувствовала себя лишней.
— Невеста?! — голос красавицы ревниво дрогнул. — Ты женишься, Астор?
Глава 1
Глава 1
Астор наконец посмотрел на меня. Он смотрел на меня как на стратегическую карту или отчет о потерях. Без эмоций. Только беспристрастный расчет.
— Она — казенная невеста, которая станет казенной женой, — заметил он отстраненно. В его голосе прозвучал долг. Таким же тоном он, вероятно, докладывал королю о потерях. — Завтра у нас свадьба. Подписываем документы, консумируем брак.
— То есть, — заметила я, делая глубокий вдох и глядя на эту пару. — Она будет жить с нами?
Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по моему животу, оценивающе, как на рынке.
— Ты живёшь здесь. Пока я не проверю, беременна ты или нет. Ребёнок останется со мной. После — разъедемся. Деньги на твое содержание буду присылать ежемесячно.
— Даже так? — усмехнулась я, а усмешка получилась нервной. — По-моему, это верх неуважения.
— Верхом неуважения было бы соврать, — произнес генерал, глядя на меня. — Соврать, что это — бедная родственница, которую я взял из милости. Соврать, что нас ничего не связывает. Соврать, что у нас с тобой любовь и мы будем жить долго и счастливо. Вот это — верх неуважения. Я хотя бы честен.






