ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Ты - моя невеста, Ноэлия. А Донна - моя любовь. Я надела медальон, чтобы скрыть лицо. Бабушка говорила: он отсеет тех, кто приходит за красотой, и оставит тех, кто способен увидеть душу. ... Я верила. Глупо? Да. Но я мечтала, что генерал Астор Моравиа — тот самый. Единственный, кто не отведет взгляд от «уродливой невесты». Единственный, кто полюбит меня настоящую. Я ошибалась. Он женился на мне ради приграничных земель. В день свадьбы он обнимал свою драгоценную Донну. Свою любовь. Свою «вторую семью». Мне отвели роль функции. Бесплатного приложения к договору. Женщины, которая должна родить наследника и исчезнуть. Я готова была терпеть. Готова была молчать. Готова была играть по его правилам… Пока медальон не упал на пол.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В отличие от других, его лицо не дрогнуло. Никакого отвращения, никакой жалости. Только спокойный, тяжелый взгляд. В голове тогда пронеслось напутствие бабушки: «Выбирай того, кто согласится на уродину…»

— Как прикажете, ваше величество, — его голос был низким, вибрирующим в груди.

Я не могла отвести взгляд.

В нем была сила, перед которой меркло все. Когда он подошел и взял мою руку, чтобы поцеловать, я покраснела. До меня никто из женихов не смел коснуться меня. Его губы обожгли кожу сквозь перчатку, и в этот момент мне показалось, что иллюзия дала трещину. Что он что-то почувствовал.

А потом я узнала, что он… не человек. Дракон.

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали. Бабушка предупреждала меня о многом. О жадности королей. О лжи женихов. Но она никогда не говорила, что мой муж может оказаться не человеком.

Недаром говорят, что драконы чувствуют магию.

Я помню, как отдернула руку, словно обожглась, и прижала ее к груди. Туда, где гулко билось сердце: “Он! Он! Он!”.

Потом мы ехали в карете. Говорили о пустяках. О погоде. О дороге. Но в каждом его слове мне слышалось обещание. Я решила: он тот самый. Перед ним можно раскрыть правду. Я уже предвкушала момент, когда сниму медальон и увижу в его глазах не долг, а восхищение.

И сейчас, когда я узнала, что у него тут есть “семья”, все мои мечты показались мне ужасной глупостью.

— Ваша комната, мадемуазель, — голос дворецкого вырвал меня из прошлого. Он стоял у тяжелой дубовой двери в конце коридора.

В его тоне не было даже тени уважения. Фраза «я к вашим услугам», произнесенная чуть позже, звучала как издевательство. Он не хотел оказывать услуг. Он хотел, чтобы я исчезла.

Дверь закрылась за моей спиной, отрезая меня от остального дома. Щелкнул замок. Не явно. Скорее тихо намекая: “А нечего шастать по дому!”.

Комната встретила меня тишиной и затхлостью.

Я осталась одна. В чужом доме. Полном пыли, теней и людей, которые мечтали видеть меня мертвой.

Впервые за всю дорогу меня накрыло ледяной волной. А что, если я не выдержу? Что, если через неделю я скончаюсь здесь от тоски или "несчастного случая"? Магазин шляпок... Моя мечта вдруг показалась такой далекой, почти несуществующей. Здесь и сейчас была только я и эта тишина. И ощущение, что я добровольно шагнула в клетку к хищнику, который даже не знает, что я — не мышь.

Лучи света, пробивающиеся сквозь тяжелые шторы, подсвечивали танцующие в воздухе частицы пыли. Камин был холодным, в золе виднелись старые, давно прогоревшие угли. Словно здесь давно никто не жил. Словно это место было предназначено для “нежеланных гостей”.

Я подошла к окну. Ткань штор была плотной, грубой. Раздвинув их, я открыла створку.

В комнату ворвался поток весеннего воздуха. Он пах мокрой землей, почками и свободой.