Они выжгли всё, что попалось на пути. Нам с бабушкой повезло, что поместье находилось в предместье столицы. И до нас не дошли. Но бедные люди…
Я усмехнулась. Даже если я разрешу строить форты, мое слово не имеет юридического веса. Только слово, подпись и печать мужа.
— Давай ты не будешь про свою войну! — раздраженно произнесла Донна. — Пусть она останется там! А здесь всё хорошо!
Астор снова промолчал.
Я слышала, как шелестит ветер, тревожа первые почки.
— А когда свадьба? — спросила Донна.
— Думаю, что завтра мы поженимся. Я не буду делать роскошную церемонию. Это событие не заслуживает огласки.
— И все-таки, как ты уговорил себя жениться? — в голосе Донны чувствовалась ревность. Она ревновала его даже к моей уродливой внешности.
— Мы брали столицу. Она была хорошо укреплена. Его величество хотел молниеносной победы. Ему плевать, сколько солдат поляжет. А мне нет. И отдал приказ отступить. Разумеется, его величество оказался недоволен. Он хотел сейчас же! Сию же минуту. А вместо этого пришлось подождать несколько дней, — голос Астора звучал глухо. — Я знаю, что такое потеря. В этой компании я потерял еще двух друзей. Я выжил. А они — нет.
— Ну, жизнь продолжается! — легко произнесла Донна. — Тебе не нужно думать об этом! Своими мыслями ты их не вернешь! А потом запрешься в комнате, будешь грустить. Оно тебе нужно?
Ответа не было. Генерал просто промолчал.
Я почувствовала его боль. Вспомнила бабушку, которая стала для меня родной. И как плакала, когда она навсегда закрыла глаза. Разве можно так обесценивать чужое горе? «Ах, жизнь продолжается!» — мысленно передразнила ее я. Ей легко говорить.
Дура.
Глава 7
Глава 7
Вместо того чтобы выслушать, поддержать, она…
А впрочем, это не мое дело. Пусть сами разбираются.
Смех Донны. Звонкий, довольный. Как будто ей вручили долгожданную игрушку.
Каждое слово было гвоздём. Каждый вдох — пыткой. Я стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу, и чувствовала, как внутри нарастает дрожь. Не от холода. От чего-то иного. Тёмного. Тягучего.
— Тебе придется ее целовать. Учти этот момент. Перед алтарем.
— Я представлю, что целую тебя.
— А как же консумация брака? — её вопрос прозвучал тихо, почти стыдливо, но с той же сладкой ядовитостью.
Пауза. Длинная. Звонкая.
— А я представлю, что целую тебя, — его голос стал ниже, интимнее, словно он говорил не в саду, а в спальне, на ухо. — Закрою глаза и представлю, что это — твои губы.
Странное тепло, порожденное его присутствием рядом, горячей волной пробежало по ключицам, вниз, к солнечному сплетению. Я ахнула, невольно, тихо, и тут же прижала ладонь к груди, словно могла удержать внутри то, что рвалось наружу.
Я посмотрела вниз. Они всё ещё шли по аллее, рука об руку. Его профиль — резкий, как лезвие. Её голова на его плече. Счастливые. Недосягаемые.






