ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ходят слухи, что в заброшенном с советских времен пионерлагере "Лучики" обитает ведьма. Попытки построить там комфортабельную турбазу или дом отдыха заканчиваются трагически: все время что-то рушится, горит, гибнут люди... Родители Тима уверены, что встречались с этой ведьмой, когда, будучи детьми, отдыхали в "Лучиках". В тот день они выжили лишь чудом: весь их отряд вместе с пионервожатой и мотористом утонул в реке во время прогулки на лодке. С некоторых пор мать Тима мучают жуткие сны, которые снятся ей в годовщину трагедии: ведьма грозится забрать у нее сына. Чтобы спасти свою мать от кошмаров, доказав ей, что ведьмы не существует, Тим отправляется в заброшенный пионерлагерь. Он уверен, что у всех трагических случаев в прошлом и настоящем есть реальный виновник, а всем странностям можно найти рациональное объяснение. Вот только не так-то просто сохранить здравомыслие, встретившись с ведьмой лицом к лицу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неужели снова сердечный приступ?! Сколько он себя помнил, приступы у матери случались почти каждый год, и почему-то всегда в августе, а перед этим ее мучили кошмары, от которых она жутко кричала. Августовскими ночами их с отцом часто будили ее душераздирающие крики, а однажды крик обрывался от того, что у нее прихватывало сердце. Похоже, что сейчас именно это и случилось.

Бежать было недалеко, до соседней двери всего два прыжка. Из темноты узкого коридора вынырнул отец с белым, как известка, лицом. Тим столкнулся с ним перед дверью в комнату матери, и вместе они ворвались внутрь. В первое мгновение Тиму показалось, что над кроватью, расположенной напротив двери и занимавшей бо́льшую часть комнаты, метнулось что-то темное и трепещущее, похожее на призрак тощей женщины с длинными волосами. Тим застыл на долю секунды, но, увидев, как колышется штора, потревоженная сквозняком, понял, что это была всего лишь игра света и тени.

Тем временем отец уже лихорадочно копался в ящике тумбочки, забитом лекарствами. Упаковки с таблетками и пластмассовые баночки градом сыпались на пол. Спохватившись, Тим бросился к матери и попытался прощупать пульс. Жилка на ее запястье слабо дрогнула под его пальцами, и он, обернувшись к отцу, крикнул внезапно охрипшим голосом:

– Звони в «скорую», пап! У мамы губы синие и весь лоб в испарине! – Затем, низко склонившись над матерью, прошептал: – Держись, мам, держись!

Перед мысленным взором пронеслись картины из детства, где Тим лежал в кровати, пышущий жаром от высокой температуры, а мать, склонившись над ним, участливо и тревожно разглядывала его, прикладывая к горячему как раскаленная сковородка лбу свою мягкую прохладную ладонь. Или читала ему сказки, когда он был еще совсем маленьким. Ему нравилось засыпать под ее тихий ласковый голос, шепчущий что-то о драконах, богатырях и волшебниках.

Тим зажмурился от того, что глаза обожгло слезами, и разозлился на себя: времена, когда проблемы решались с помощью слез, давно прошли; ему уже восемнадцать, борода растет, какие могут быть слезы!

Отец оттеснил его и, трясущимися руками раскрыв матери рот, положил ей под язык таблетку нитроглицерина. Через несколько бесконечно долгих минут ее веки наконец дрогнули. Тихо закашлявшись, она открыла глаза и растерянно посмотрела на отца, не замечая Тима, заслоненного его спиной.

– Луковая ведьма опять приходила… – сорвался с ее губ слабый шепот.

– Все будет в порядке, дорогая, «скорая» уже едет, – попытался успокоить ее отец, поглаживая по голове.

– Погоди-ка! Кажется, она еще здесь! – Приподнявшись на локте, мать встревоженно уставилась в дальний угол комнаты.