Ноги вдруг стали ватными, а внутри клубком скользких слизней заворочался страх. Из приоткрытого окна дохнуло липкой сыростью, как из свежевырытой могилы, и край надувшейся от ветра шторы защекотал его плечо. Тим вздрогнул от ощущения, что вместе со шторой к нему прикоснулось что-то еще – чуждое, нематериальное, но, тем не менее, осязаемое, некое порождение потустороннего мира. Голос матери, слабый и испуганный, прозвучал в его голове:
«Здесь Луковая ведьма!.. Вон, ее космы торчат из-за шторы!»
Тим резко обернулся, уткнулся лицом в штору и, пытаясь отбросить ее в сторону, запутался в ней. Ему почудилось, будто кто-то держит штору с обратной стороны, и на миг Тим впал в ступор, охваченный кратковременным приступом паники, жгучим, как удар хлыста. Совладав с собой, он наконец высвободился из образованного шторой кокона и окинул взглядом пустую комнату, уделив особое внимание темным углам. Конечно же, ведьмы нигде не было, да и быть не могло. Ведьмы существуют лишь в сказках – Тим осознал это раньше, чем пошел в школу, но теперь, вот, выяснилось, что и в воображении матери прочно обосновалась какая-то ведьма. Интересно, почему она «Луковая»? И что произошло на реке с его родителями много лет назад? Кого тогда убила эта ведьма? Случайно подслушанный разговор матери с отцом вызывал у Тима много вопросов. Подумав, что задаст их отцу, когда тот вернется, Тим решил прибраться в комнате и принялся собирать рассыпанные на полу лекарства. Его внимание привлек выдвинутый ящик комода, из которого торчал ворох бумаг. Вероятно, отец доставал оттуда документы матери и впопыхах переворошил все, как и в тумбочке с лекарствами.
Торчавшие наружу бумаги не позволяли задвинуть ящик обратно, и Тим полностью вынул его из комода, чтобы навести там порядок. Присев на край кровати, он разместил ящик на полу перед собой и начал вынимать бумаги, складывая их аккуратной стопкой рядом с ящиком. Под ними обнаружился увесистый фотоальбом в обложке из черного бархата, старый, но идеально сохранившийся – нигде никаких потертостей, словно к нему почти не прикасались или обращались с ним бережно, как со священной реликвией.
Положив альбом себе на колени, Тим не спешил открывать его, ощутив внезапную тревогу: черный бархат обложки придавал альбому траурный вид. Интересно, почему альбом был спрятан на дне ящика под кипами бумаг? И почему Тим не видел его раньше? Ведь бывало, родители устраивали совместные просмотры фотоальбомов и охотно рассказывали Тиму о запечатленных на снимках моментах из своей молодости и его раннего детства, но они никогда не показывали ему этот черный альбом.






