ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

– Я не твоя бывшая, Герман! Я не буду бегать на сторону, ясно?! Если мне кто-то понравится, ты узнаешь об этом первым. – Что ты сказала? – он замирает, как был. Занеся руку к валяющейся на полу футболке. Сверлящий меня взгляд затуманивает что-то страшное. ... – Ничего, – отворачиваюсь я, но… поздно. Герман выпрямляется. Подходит к кровати. Опускается на матрас, жестом указывая, чего от меня хочет.Дрожу… Боже мой, как я дрожу! – Гер… – Тс-с-с. Ну-ка, милая, напомни мне свое обещание. Я точно знаю, о чем он говорит. Притворяться – нет смысла. – Вместе навсегда, – сиплю я. Файб кивает. Кладет колючий подбородок мне на макушку, нащупывает судорожно сжавшиеся пальцы. Обхватывает безымянный и начинает медленно-медленно вращать обручальное кольцо – мое единственное украшение. - Вот именно, Зима. От меня не уйдешь. Ну вот и как с ним заговорить о разводе?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– У нас же ничего не было… Он вообще не в моем вкусе!

– Он не в твоем, а ты очень даже в его. Все. Закрыли тему. Просто держись от него подальше.

Дана пыхтит. Я прямо вижу, как она с собой борется.

– Я-то ладно. А ты что собираешься делать? Он же у тебя в подчинении, Гер. А тут такое. О какой здоровой атмосфере в коллективе может идти речь?

– Утрясется. Главное, пусть не попадаться мне на глаза, пока страсти не улягутся.

– А получится?

– Наверняка. А ты чего так переживаешь, а, Зимка?

– Того! Не наломал бы ты дров, Гер.

– Не наломаю. Иди сюда…

– Точно?! Я так за тебя боюсь. Ты же у меня горячий, Гер! Вспыхиваешь как порох. Сначала делаешь, потом думаешь! – частит она.

– Это я сначала?! – искренне удивляюсь. Зима сдувается. Смешно сопит. Потом бросается мне на шею и крепко-крепко обнимает.

– Да знаю я, что виновата. Знаю… Но я не хотела, понимаешь? Вообще же без задней мысли!

Понимаю. Просто дурочка она еще. Глупая. Меня спрашивает, и не понимает сама, с какой силой меня заклинило. С огнем играет.

– Не переживай, ага? – шепчу. – Тебе не надо.

– В смысле? – хлопает глазами. – Почему?

– Это ты мне скажи. Кто мне в форточку кричал, что тебе, может, нельзя волноваться? – дергаю ее за выбившуюся из кос прядку. Зима краснеет. Отводит взгляд. Я потираюсь носом о ее скулу: – Ну, чего молчишь? Есть повод думать, что мы залетели?

– Не знаю, Гер. Рано еще.

– Тогда че, закрепим? М-м-м?

– Давай сначала поедим!

В итоге и едим, и закрепляем. Ведет меня от нее сильно. И не надоедает же! Вообще, никак. Как ей только в голову могло прийти, что бы я… С кем-то… Дурочка. Всю душу мне вывернула наизнанку. Думал уже дать уйти. Все, кремень. Дождался, когда такси отъедет. А потом как щелкнуло! Какого хрена? Что она творит? А я?

– Гер, а ты же тоже почти никогда не говоришь мне, что любишь… – шепчет разомлевшая и румяная, когда я с нее скатываюсь.

– Да-а-а?

– Да.

– Я тебя люблю, Зима. Чего бы еще я терпел твои заскоки? И не дуйся. Знаешь же, что дала мне жару.

– Постараюсь исправиться.

– Да уж постарайся.

Молчит долго. А когда я уж начинаю думать, что уснула, вздыхает.

– Ну, что еще? – улыбаюсь в наступающих сумерках.

– Ты даже признанье умудрился испортить.

– Это чем же?

– «Чего бы еще я терпел твои заскоки», – передразнивает мой голос.

– И правда. Непорядок. Я подумаю, как исправиться.

Чувствую, что улыбается. Скалюсь довольно и сам. Засыпаем с петухами. Но утро все равно приходит неожиданно быстро. В доме тихо. Дана спит, свернувшись калачиком. Лицо спокойное, красивое – просто пи*дец. Любит меня, говорит. Наверное. Иначе действительно бы нашла молодого да беспроблемного. А хоть бы того, с кем на какие-нибудь Мальдивы можно сгонять и не париться. Я же невыездной. Запоминаю это утро таким… Теряю драгоценные минуты, но оно того стоит. Кофе пью уже по дороге на работу.