Ведь если тряхнуть головой посильней, слезы все же прольются, и тогда ничто не сможет их остановить.
– Очень. Кто был за штурвалом?
– Не Столяров. Не волнуйся, – язвит.
О, ну раз желчь выходит, значит, будет жить!
– А, ну если так, то… Я поеду, – плачу ему той же монетой!
Файб сжимает челюсти, будто ему по ней врезали. Ведет из стороны в сторону. Потом резко притягивает меня к себе, так, что я врезаюсь лбом ему в грудь. И рявкает:
– Дана… Сейчас начнется разбирательство… Мне будет не до этого дерьма…
– Так за штурвалом был все-таки ты?!
– Нет! Это Славик Коваль. С ним все ок. Но дело в том, что меня не было в части, а я должен был быть. Так что, пожалуйста, не сейчас! Сделай хоть раз, как тебя просят!
Хочется сказать, что он первый начал. Но мы же не в детском саду. Мы и так таких дров наломали, что ох! Пересиливая себя, киваю.
– Да, конечно. Хорошо.
Файб несколько секунд сверлит меня взглядом. Затем, видно, удовлетворившись тем, что увидел, отходит.
– Хорошо, – отзывается эхом. – Давай, дуй, успокой баб. Я сам хотел выйти, но меня на полпути тормознули.
– Хорошо.
– Хорошо, – хмыкает он. – А потом домой, Дана. Ясно?
Облизав губы, киваю. Домой так домой. Я сейчас готова согласиться вообще на что угодно. Потому что все хорошо. Потому что он жив. И у него все в порядке.
А потом Герман как-то так ведет подбородком, что я замечаю внушительный кровоподтек у него на скуле.
– Это что?!
– Ерунда. Все, топай.
Я киваю, но никуда не топаю, так, растерянно гляжу ему в спину. Какого черта здесь происходило? Или не здесь? Представить, что Файб подрался из-за меня со Столяровым, конечно, можно… Но где Герман, а где какие-то драчки?
Отмерев, плетусь к воротам. Меня окружают женщины. Рассказываю все как есть. Мол, все живы-здоровы. Банальная жесткая посадка. Разбираются.
– Ох, доконает меня Витькина служба, – резюмирует Алла, темноволосая симпатичная женщина лет тридцати пяти. В чате жен она пользуется большим уважением, потому что работает Алла врачом-гинекологом в первом роддоме. Все наши девочки, кто рожал уже здесь, делали это под ее чутким руководством.
– И не говори… Вот как к работе возвращаться?
– Я даже пытаться не буду, – качает головой Алла.
– Угу. Какая тут работа? Мне бы сто грамм…
– Так, может, к нам давайте? Мне мама как раз трехлитровку вишневой настойки отправила. Даниэлла Романовна, вы как? С нами? Так сказать, чутка сбросить напряжение, а?
– Я не пью… И зовите меня просто Даной.
– Ну, тогда, Дан, и ты мне не выкай, ага? Так что? По коням?
– Только если ненадолго.
– Да все домой будут спешить. Своих ненаглядных увидеть. Пару часиков посидим, и ариведерчи.
С сомнением киваю и, любезно воспользовавшись предложением Аллы меня подвезти, сажусь к ней в машину.
Глава 22
Глава 22
Герман
Я выхожу из части уже глубокой ночью.






