Соска тихо ахает, футболка мгновенно намокает, липнет к коже и становится прозрачной, как пленка, через которую просвечивают темные кружки ареол и идеальные изгибы талии и бедер.
Прижимаю ее спиной к стеклянной перегородке. Нависаю сверху, опираясь руками по обе стороны от ее головы.
— Двери заперла?
— Да. — Тяжело дышит, вода стекает по ее ресницам и щекам, собирается в маленькие лужицы в углублениях над ключицами. — Твою и мою. На все замки.
Я хищно медленно улыбаюсь. Провожу большим пальцем по мокрой, дрожащей нижней губе:
— Умница.
Слово работает, как триггер — Санни издает тихий стон и сама тянется к моим губам.
На этот раз между нами нет никакой панической адреналиновой спешки. У нас есть роскошь времени, и я целую ее лениво и глубоко, исследуя языком каждый миллиметр рта. Заново узнаю, какая она на вкус. А она отвечает тягуче, подставляя себя откровенно и честно.
Отдает, вручает, как подарок.
Мои руки спускаются по мокрой спине, соскальзывают на бедра. Подхватываю края футболки, стаскиваю через голову, отшвыриваю.
Она абсолютно голая, и есть что-то гипнотическое в том, как вода змейками стекает по ее телу, делая кожу, как будто фарфоровой, и подсвечивая веснушки.
Прижимаюсь к ней всем телом. Моя жесткая, покрытая шрамами кожа, трется об нежную грудь. Член упирается прямо в плоский живот. Санни запрокидывает голову, подставляя под поцелуи шею и плечи. Веду носом по ее мокрой коже, прикусываю чувствительную кожу под ухом, заставляя вздрогнуть — и прижаться еще сильнее.
Опускаю ладонь по впалому животу вниз, между разведенных бедер.
— Са-а-а-ша... — выстанывает моё имя, когда пальцами трогаю вход.
Она все еще адски чувствительная после того, как разнес ее на столе, поэтому не проталкиваю пальцы сразу глубоко. Просто медленно кружу вокруг клитора, размазывая воду и ее собственную, моментально выделившуюся смазку. Одно, второе, третье движение. Держу ритм, который сводит ее с ума, ловя свой кайф в том, как Соска в ответ приоткрывает губы и постанывает от удовольствия.
— Нравится, мелкая? — хрипло выдыхаю ей в висок.
— Да... да… пожалуйста, не останавливайся...
— Даже не собирался.
Выключаю воду, хватаю с сушилки огромное полотенце и заворачиваю ее, не заботясь о том, чтобы вытереть себя. Подхватываю на руки — она легкая, как птица, и моментально обвивает мою талию ногами.
В моей спальне почти темно, шторы плотно задернуты, но есть капля света от одного точечного светильника в противоположной стороне комнаты. Здесь только тишина, запах чистого постельного белья и наша зашкаливающая похоть.
Бросаю Соску на середину кровати. Она падает на спину, полотенце распахивается, разворачивая мой лучший подарок — раскинувшуюся, влажную, дышащую тяжело и часто охуенную девочку.






