— Это вышло нечаянно! — Лив сердито сдула с лица розовую прядь и поправила очки.
— Ну конечно, — Хлоя высунула нос из-за плеча колдуна. — Эта «нечаянность» называется психологической тягой к любимому мужчине.
— Цыц! Это вы с Ноксом лишили меня жилплощади, так что помалкивай.
— Формально это была инициатива Нелли, — невозмутимо отозвалась Хлоя.
Лив до того взвинтилась, что в пылу спора едва не оступилась на ровном месте. Понимая, что балаган пора прекращать, а то с таким успехом кое-что рисковал и за борт случайно кувыркнуться, Зефирос перехватил летящую к нему ладонь, мягко сделал Лив подножку и поймал прежде, чем та успела встретиться с палубой. Со стороны это выглядело, будто они репетировали танец.
— Ну? — спросил он, удерживая ее за талию. — Тебя что-то не устраивает?
Лив вцепилась в его ворот и замерла. Бежать было некуда, да и не хотелось. Глупо отрицать очевидное.
Они знали, что обоим нравилось возвращаться вечером в одну комнату после бесконечно длинного, изматывающего дня. Как и нравилось перед сном часами обсуждать земные технологии, местную магию и философские вопросы бытия. Или спорить о мироустройстве, моральных принципах, глупой вороне на ветке дерева под окном или правильном оттенке неба. Зефирос всегда в финале дискуссии сдавал позиции первым, но Лив научилась читать его взгляд и знала, когда он инскренне согласен, а когда баловал ее.
За месяц эта гармония стала для них воздухом. Они не замечали ее, пока сегодня на рассвете не проснулись в объятиях друг друга.
Зефирос помнил, как расширились в тот момент ее глаза. Они стали такими огромными, будто Лив обнаружила себя в объятиях не колдуна, а голодного дракона. И Зефирос не понимал: удивление то было или страх. Потому не шевелился, выжидая ее реакции. В конце концов, именно Лив ночью перекочевала к нему под бок и устроилась головой у него на груди. Он лишь проснулся раньше.
— Я... — ее щеки тогда вспыхнули за секунду, а далее писк и ни единого членораздельного слова. Затем она скатилась с кровати, схватила первое, что попалось под руку — ботинок — зачем-то прижала это к груди и исчезла за дверью раньше, чем он успел пожелать ей доброго утра.
Поэтому сейчас, когда Лив была в его руках и не пряталась за всем, что выше цветочного горшка, Зефирос не мог отпустить ее. А должен был. Пусть Лив бессознательно и искала его тепло, но сознательно признаться в этом пока еще не могла. А значит, ей нужно было время.
Он вернул Лив в вертикальное положение и задумчиво посмотрел на солнца.
Зефирос готов был дать Лив столько времени, сколько ей нужно. Вот только жаль, что само время ждать не собиралось. До Равенства Солнц остался примерно час.






