К её облегчению, потолок остался на месте и даже не попытался сделать реверанс. Ноги тоже проявили похвальную лояльность, хотя колени всё ещё слегка подгибались, превращая её походку в нечто среднее между дефиле парализованной цапли и осторожными шагами курицы.
«Стол!» — мысленно отдала она приказ самой себе.
На сколько Хлоя знала, именно там обычно обитает полезная информация: чеки за покупки, переписки, ключи или, на худой конец, какая-нибудь карта с пометкой «Сюда не соваться». Стараясь не производить лишнего шума своими «куриными» шагами, она подобралась к массивному дубовому монстру, заваленному всякой чепухой.
И действительно нашла бумаги.
Это были странные листы, испещренные именами. Одни были написаны каллиграфическим почерком, другие — торопливыми каракулями, но объединяло их одно. Все они были вычеркнуты. Жирными, безжалостными чёрными мазками.
По спине Хлои пробежали не просто мурашки — по ней, гремя подковами, пронёсся целый табун тяжеловозов в полной боевой сбруе.
— Ну и ну... — прошептала она, чувствуя, как во рту пересохло. — Пусть это будет список неудавшихся свиданий этого Нокса. Умоляю.
Она потянулась к следующему листу, гадая, не найдет ли там своё имя в конце очереди. Повезло. Или просто ещё не успели вписать.
Вспомнив про телефон, Хлоя нащупала его в кармане передника. Надежда на сигнал о помощи был выключен. Совсем.
— И что теперь? — прошептала она в пустоту.
Расклад паршивый: снаружи — ледяное безмолвие гор, в коридорах — вооружённые наёмники, а с минуты на минуту в дверь войдёт Нокс, которого Хлоя уже успела разозлить домогательствами. Оставаться здесь было равносильно приговору. Пора убираться.
— Окно!
Хлоя подлетела к нему и рванула створки. В комнату мгновенно ворвался ледяной ветер, с размаху потушив камин. Холодно. Колюче. Снежно. Это была стопроцентная, беспристрастная зима, которая плевать хотела на то, что ей не рады. Она властвовала, где могла дотянуться. В том числе на голове Хлои, сорвав заколку и разметав её волосы по лицу. А небо над головой выглядело так, будто его нарисовал художник в состоянии глубокой меланхолии. Розовыми красками.
Мама дорогая! В это окно можно было выйти только в один пункт назначения — в объятия смерти и без обратного билета.
Руки уже потянулись за створки, чтобы закрыть спастись от зимы, как дверь распахнулась с оглушительным грохотом. В комнату ворвался мужчина в чёрном, лицо которого скрывала тряпичная маска. На руках он бережно, вопреки всей своей стремительности, нёс Нелли.
Едва девочка коснулась кровати, незнакомец хищным броском преодолел расстояние до Хлои. Рывок за плечи — и она оказалась прижата к подоконнику, наполовину высунувшись спиной в ледяную пустоту за окном.






