ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чужой мир. Чужая семья. Чужое тело. Но если ты честен, верен данному слову и готов попробовать прожить еще одну жизнь - то стоит рискнуть. Благо, твоих знаний хватит, чтобы на равных потягаться с врагами. Потому что хоть это иная реальность, но люди остались те же. И значит, ему придется защищать близких, помогать друзьям и стоять насмерть, когда потребуется. Потому что аристократами становятся не только по праву рождения. Но и по праву совершить Поступок... Навь Евгений Юллем Чужой мир. Чужая семья. Чужое тело. Но если ты честен, верен данному слову и готов попробовать прожить еще одну жизнь - то стоит рискнуть. Благо, твоих знаний хватит, чтобы на равных потягаться с врагами. Потому что хоть это иная реальность, но люди остались те же. И значит, ему придется защищать близких, помогать друзьям и стоять насмерть, когда потребуется. Потому что аристократами становятся не только по праву рождения. Но и по праву совершить Поступок... Пролог Пролог Пик… Пик… И только мерное попискивание кардиомонитора, выписывающего причудливые зубцы кардиограммы и показывающего прочие медицинские параметры в палате, пропитанной едким запахом лекарств и еще более горьким запахом отчаяния, да еще ффухание аппарата искуственной вентиляции легких. На прикроватном стуле сидел сгорбившийся, осунувшийся, выглядевший стариком в свои пятьдесят лет мужчина, неподвижно глядя на утыканное иголками капельниц, окутанное заплевшемися змеями прозрачных трубок систем детское тело. Сын, его единственный сын лежал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А то мне рассказывали старики, как один любопытный техник из правительственной связи «случайно» открыл чемоданчик свиты Первого. А на том чемоданчике счетчик открытий стоял и сигналка. Не помню, что с тем любопытным было, вроде как скандал замяли, но историю не забыли. Так что, как и было приказано — а то, что это не просьба, было и ежу понятно — я сидел, и тупо ждал своей участи. Один хрен, деваться некуда с подводной лодки, да и была только надежда, что граф не тронет якобы сына, на которого была ставка, но вместе с тем и уверенность, что, если что-то пойдет не так, граф не колеблясь нажмет на крючок.

Минут через пять, дверь открылась, и из проема вышел сначала граф, за ним какой-то старик, довольно странный. Несмотря на старческое с бородой лицо, передвигался дед уверенно, по-молодому. А уж во что он был одет… Холщовая рубаха, портки, иначе не скажешь, перепоясанные веревкой, и к тому же он был босой! Твою же за ногу, середина апреля в Ленообласти, снег еще кое-где лежит, а ночью и до нуля… Меня аж передернуло от невольного озноба. И уж до кучи, у этого старого хиппаря была то ли клюка, то ли дубинал, резной такой и изукрашенный всяким трэшем. К машине дедок подходить не стал, эта лайт-версия Льва Толстого остановилась на полдороге между крыльцом и машиной, уставившись на меня пронзительным, пробирающим до печенок взглядом. Ну и что ты на меня вылупился, дед? Оживших мертвецов не видел?

— Пойдем, — граф открыл заднюю дверь джипа, и поманил меня наружу жестом руки.

Ну пойдем, пойдем, вздохнул я. А куда идти-то? Ну конечно, к этому дедку-хиппарю, вон как граф целеустремленно к нему рванул.

— Вот, дед Козьма, гляди, это он! — мы остановились возле деда, граф положил мне руку на плечо.

— Вижу, вижу, — деловито приговаривал дедок, осматривая меня с ног до головы. Неожиданно посох его засветился на мгновение, по нему пробежали красные сполохи. — Да, непрост ты.

— Что скажете, дедушка? — неожиданно вежливо спросил Старший.

— Обычно я навь не обучаю, а уничтожаю, — спокойно сказал дед.

— Но Кресислав сказал…

— Трепло он. Недоучка из молодых, всего две сотни лет исполнилось. Светлый навь? Да светлым может только быть младенец и светлый ведун.

У меня отвалилась челюсть от удивления. Двести лет? Кресислав на столько даже близко не выглядел.

— Ну а ты кто? — обратился ко мне дедок.

Я судорожно вспомнил обрывки славянской языческой мифологии.

— Ну и не темный навь тоже, я не бес и не демон. Я человек. А то, что на моих руках есть кровь — это кровь наших врагов, я никогда не причинил вред невиновному.

— Вижу, — кивнул дедок. — Правду речешь. Ладно, так уж и быть, возьму я тебя.

— Спасибо, дед Козьма, — с облегчением выдохнул граф. Ну и я соответственно тоже — кончать меня похоже не собирались. — Ну все, Саша. Остаешься здесь.