ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чужой мир. Чужая семья. Чужое тело. Но если ты честен, верен данному слову и готов попробовать прожить еще одну жизнь - то стоит рискнуть. Благо, твоих знаний хватит, чтобы на равных потягаться с врагами. Потому что хоть это иная реальность, но люди остались те же. И значит, ему придется защищать близких, помогать друзьям и стоять насмерть, когда потребуется. Потому что аристократами становятся не только по праву рождения. Но и по праву совершить Поступок... Навь Евгений Юллем Чужой мир. Чужая семья. Чужое тело. Но если ты честен, верен данному слову и готов попробовать прожить еще одну жизнь - то стоит рискнуть. Благо, твоих знаний хватит, чтобы на равных потягаться с врагами. Потому что хоть это иная реальность, но люди остались те же. И значит, ему придется защищать близких, помогать друзьям и стоять насмерть, когда потребуется. Потому что аристократами становятся не только по праву рождения. Но и по праву совершить Поступок... Пролог Пролог Пик… Пик… И только мерное попискивание кардиомонитора, выписывающего причудливые зубцы кардиограммы и показывающего прочие медицинские параметры в палате, пропитанной едким запахом лекарств и еще более горьким запахом отчаяния, да еще ффухание аппарата искуственной вентиляции легких. На прикроватном стуле сидел сгорбившийся, осунувшийся, выглядевший стариком в свои пятьдесят лет мужчина, неподвижно глядя на утыканное иголками капельниц, окутанное заплевшемися змеями прозрачных трубок систем детское тело. Сын, его единственный сын лежал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Удумал тоже, тягаться с Юсуповыми, кто на профильной технике собаку съел и давно рынок под собой держит. Даже одергивать идиота не стали, наоборот. Рекламой обеспечили, журналистов подсылали, которые без конца спрашивали: «когда, когда будет готово?». Ну и как результат — полное фиаско. Испытания поделка не прошла, деньги потрачены, кредиторы мечтают получить свое назад. Раз-два и родственничек почти полный банкрот. Если бы граф желал позлословить, то мог бы и ляпнуть, что это фамильное проклятие. Как с железом свяжешься, так вечно одни убытки. Другое дело — овощи и фрукты. Экологически чистые, проверенные на любую заразу и продаваемые с изрядной наценкой в рестораны Москвы и Санкт-Петербурга.

Что поделать, старик терпеть не мог родню. Любую. Даже к дочери относился, под конец ее короткой жизни, с изрядной долей неудовольствия, которое и выказывал при любом удобном случае. Может, из-за этого и не выкарабкалась после осложнений от пневмонии. А может, просто граф пожалел денег, погнав беднягу в больницу для неимущих лишь тогда, когда женщина сама ходить толком не могла.

В любом случае, остатки былой роскоши были записаны на возможную благотворительность. И ни полушки двоюродные братья и сестра не получат. Ни заводики, ни крохотный агрохолдинг. Впрочем, как и внук. Растет под боком, объедает, лоботряс. И ведь не избавишься. Еще хотя бы год надо подождать, чтобы в двенадцать лет отправить в любое из технических училищ при какой-нибудь компании. В закрытый пансион или школу — платить надо, что как острым ножом по сердцу рачительного шляхтича. Так что, пусть пока в ближайшую ходит, вместе с разночинцами. Заодно характер закалит, получая синяки и шишки от недорослей, для которых «благородный панчик» как красная тряпка для быка.

Проковыляв к столу, старик устроился поудобнее и придирчиво проверил выложенные рядом с тарелкой столовые приборы. Единственные, кто получал неплохую зарплату в этом доме, были повар и охранники, остальных при любом случае граф менял как перчатки. Но так как любил хорошо поесть и беспокоился за собственную шкуру, то четырем слугам платил как положено и без задержек. Остальные — потерпят.

Второй хорошей новостью для Юзефа Потоцкого было сообщение, доставленное курьером. В ворохе рекламных буклетов и театральных афиш лежало письмо, написанное от руки. Адресат сообщал, что договоренности остаются в силе и через пару месяцев компаньон собирается начать проект, как и обещал. Серьезный человек, повстречался с ним на одном из официальных балов, куда граф заглядывал, чтобы размять кости и лишний раз намекнуть высшему свету: что мол рано меня еще списывать, я еще боец хоть куда. Вот там и подошел человек в сером костюме-тройке, спросил о какой-то мелочи.