ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чужой мир. Чужая семья. Чужое тело. Но если ты честен, верен данному слову и готов попробовать прожить еще одну жизнь - то стоит рискнуть. Благо, твоих знаний хватит, чтобы на равных потягаться с врагами. Потому что хоть это иная реальность, но люди остались те же. И значит, ему придется защищать близких, помогать друзьям и стоять насмерть, когда потребуется. Потому что аристократами становятся не только по праву рождения. Но и по праву совершить Поступок... Навь Евгений Юллем Чужой мир. Чужая семья. Чужое тело. Но если ты честен, верен данному слову и готов попробовать прожить еще одну жизнь - то стоит рискнуть. Благо, твоих знаний хватит, чтобы на равных потягаться с врагами. Потому что хоть это иная реальность, но люди остались те же. И значит, ему придется защищать близких, помогать друзьям и стоять насмерть, когда потребуется. Потому что аристократами становятся не только по праву рождения. Но и по праву совершить Поступок... Пролог Пролог Пик… Пик… И только мерное попискивание кардиомонитора, выписывающего причудливые зубцы кардиограммы и показывающего прочие медицинские параметры в палате, пропитанной едким запахом лекарств и еще более горьким запахом отчаяния, да еще ффухание аппарата искуственной вентиляции легких. На прикроватном стуле сидел сгорбившийся, осунувшийся, выглядевший стариком в свои пятьдесят лет мужчина, неподвижно глядя на утыканное иголками капельниц, окутанное заплевшемися змеями прозрачных трубок систем детское тело. Сын, его единственный сын лежал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сквозь бронированное стекло машины были видны обычные улицы европейского города с его неизменными вывесками на старинных фасадах, узорными оградами, воспетыми Пушкиным… Но еще сталью и металлом небоскребов, построенных так, чтобы не мешать историческому виду города. Так что я наслаждался видами исторических мест до тех пор, пока кортеж не свернул за город, и историческо-индустриальные пейзажи сменились псевдопасторальными.

— Нравится? — граф исподтишка наблюдал за моей реакцией.

— Да, — честно ответил я. — Всегда хотел здесь жить.

— А что же мешало? — удивленно спросил он.

— Обстоятельства бывают разные, — повел плечом я. — Не всегда и не всем удается желание совместить с возможностями.

— Ну теперь есть возможность.

— Надеюсь.

Я опять замолчал, роясь в своих мыслях. Ну а вот и «частный сектор», если его можно так назвать. По крайней мере, район особняков и богатых домов. Наш кортеж проехал по улице и остановился у большого трехэтажного особняка.

— Приехали, — сказал старший. — Да подожди, выходить из машины не нужно. Подъедем к крыльцу.

Решетчатые двери ограды распахнулись сервомоторами, и плавно и медленно сначала головная машина, а потом и мы, шурша гравием под шинами, подъехали к крыльцу.

— Ну что, — вздохнул граф, — пойдем?

— Пойдем, — согласился я.

— Да, кстати, мать Саши в курсе. Постарайся как-то деликатно, что ли…

— Понял. В обнимку не лезть, «мама» радостно не кричать…

— Ну в общем ты правильно понял. Дай ей время хотя бы привыкнуть к мысли, что…

— … что я только выгляжу, как ее сын. Не беспокойтесь, Ваше Сиятельство, я на другое и не претендую.

— Тогда вперед!

И я поплелся за ним в дом. Неловкая встреча вышла, как и ожидалось — уже немолодая, но все еще не потерявшая былой красоты женщина при моем виде сначала застыла столбом, потом глаза ее наполнились слезами, и она выбежала из гостиной, прижав батистовый платок к глазам.

— Пойдем, я покажу тебе комнату Са… Твою комнату.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и граф открыл тяжелую дубовую дверь.

Да, комната была здоровой, мягко сказать. Спортзал, блин, метров десять на десять. Сходство усиливал еще и велотренажер, стоящий у стены. А дальше — все, как и должно быть в нормальной комнате подростка, книжные и одежные шкафы, письменный стол, компьютерный стол, кровать… И много личных вещей. Прежнего Саши.

— Ваше Си…

— Называй меня папой, — попросил Старший.

— Хорошо, папа. А будет ли это уместно, пользоваться его комнатой? Ведь вы, да и госпожа графиня будут видеть меня не как своего сына. Вам всем может быть больно видеть, как я осваиваюсь в его жизни, пользуюсь его вещами, делаю его дела…

— Мы привыкнем, — глухо сказал граф. — В конце концов, ты не чужой Роду, биологически ты наш, кровь от крови и плоть от плоти.