В те дни гора писем на столе доросла до абажура лампы, но их нельзя было просто сбросить в корзину, потому что многие начинались словами «мы не могли вам дозвониться…», а дальше шли списки вопросов – «как, когда, в каком возрасте, на какой срок, за какую цену – можно застраховать себя от горя развода?» Чтобы справиться с потоком клиентов, им пришлось нанять двух новых клерков, и по вечерам он натаскивал их, объясняя все аспекты разработанной им методики – но только под секретом, под клятвенным, у нотариуса заверенным обещанием не рассказывать конкурентам, а секретарша работала порой до десяти вечера и оставалась спать на диване в приемной, не имея даже сил убрать из-под настольной лампы остатки пиццы. Но когда нагрянуло Большое несчастье, когда из конторы один за другим стали исчезать клерки, бухгалтеры, машинистки, а потом пришлось уволить и секретаршу, тогда телефон превратился в исчадие ада, в белое чудовище, завывавшее посреди стола, в жадного дракона, пострашнее всех писем, сваленных кучей вокруг него, в вестника беды, которого хотелось утопить в унитазе. Боль дошла до правого заднего зуба и остановилась, буксуя всеми колесами. Телефонная дребедень сливалась с ней, попадала в ритм, подпевала. Казалось, стоило убить одну, и вторая должна сгинуть сама собой. Он снял трубку. Тарахтенье газонокосилки за окном тут же заполнило образовавшуюся звуковую пустоту, подхватило боль на буксир, поволокло дальше. – Энтони, не лги мне, не лги! – закричала трубка. Он узнал голос жены-1. – Почему ты полчаса не давал ей взять трубку? Что вы там прячете? Опять сговариваетесь за моей спиной? Низость, гадость! Я мать, и у меня есть права. Мой адвокат уже все знает… Что? Не верю я, что ты только что вошел в дом… И тебя не касается, где я раздобыла твой номер, сукин ты сын!.. Знаешь ведь, как у меня сердце должно было изныть за три дня… Ну что тебе стоило позвонить и предупредить хотя бы?! Немедленно дай ей трубку, змей полосатый! – Кому? – Голде, врун несчастный! Дочери твоей, обормот. И моей, между прочим, тоже. Он почувствовал, как в животе у него начал заплетаться узел страха. – С чего ты взяла, что она у меня? – Да ладно тебе, ну что ты… Подурачились, поиграли в прятки, хватит уже… Ведь глупо… Она начала всхлипывать, но он понял, что она сразу поверила и что все крики, угрозы и ругань были лишь частью спектакля-заклинания, какие она всегда сочиняла и разыгрывала, когда чего-нибудь очень хотела. Или очень боялась. – Она пропала три дня назад. Пошла на урок тенниса, с ракеткой и сумкой, сказала, что оттуда зайдет еще в библиотеку. Ни на теннисе, ни в библиотеке ее не видели. Полиция обещала навести справки, но при этом намекнула, что девятнадцатилетних они не разыскивают.

Об этой истории
«Седьмая жена» – пожалуй, самый увлекательный роман Ефимова. Это удивительный сплав жанров – философского и приключенческого. Темп, и событийная насыщенность боевика соединены с точным и мудро-ироничным пониманием психологии отношений Мужчины с Женщинами. Американцы и русские, миллионеры и люмпены, интеллигенты и террористы, и в центре герой – муж семи жен, гений страхового бизнеса Антон Себеж, отправляющийся в смертельно опасное путешествие за своей дочерью. Седьмая жена Игорь Маркович Ефимов «Седьмая жена» – пожалуй, самый увлекательный роман Ефимова. Это удивительный сплав жанров – философского и приключенческого. Темп, и событийная насыщенность боевика соединены с точным и мудро-ироничным пониманием психологии отношений Мужчины с Женщинами. Американцы и русские, миллионеры и люмпены, интеллигенты и террористы, и в центре герой – муж семи жен, гений страхового бизнеса Антон Себеж, отправляющийся в смертельно опасное путешествие за своей дочерью. Марине, Марине, Лене, Наташе Автор заверяет читателя, что все персонажи этого романа вымышлены, все совпадения сюжетных и жизненных ситуаций – случайны, всякое сходство характеров – непреднамеренно. Он также считает своим долгом предупредить, что в тексте будут встречаться небольшие заимствования из других произведений, не выходящие – как он надеется – за рамки принятых в литературе правил и приличий. В скрытом и в явном виде цитируются: «Курс русской истории» Василия Ключевского; «Путешествие в Россию в 1839 году» маркиза де Кюсти





